Ей стало интересно, какую эмоцию он сейчас испытывает. И в то же время — впервые за долгое время — она почувствовала интерес. Этот мужчина говорил с ней не как с девушкой, которую хотел очаровать, а как с кем-то, кого уже выбрал.
— Нет. Но я хорошо знаком с вашим братом.
Словно щёлкнуло что-то внутри.
Она судорожно вцепилась в трубку, прижала её ближе к уху.
— С Джозефом?! Скажите, он жив? Что с ним?
— Госпожа О'Брайан... — его голос стал мягким, почти утешающим. — Думаю, нам лучше встретиться лично.
Этим же вечером Мария, хихикая, скажет, что того бедолагу в баре звали Кевин. Он так и ушёл — без номера, без взгляда, без малейшей улыбки от Аделин.
— Даже не понял, что стал статистом в чужой пьесе, — пошутила она.
Аделин только кивнула. Джоэлу она сказала, что закроет бар сама.
Когда последний гость ушёл, и дверь лязгнула за спиной, она осталась одна — в пыльно-жёлтом свете ламп, среди пустых столов и разлитого пива. Она медленно протёрла стойку, машинально, словно вытирала не дерево, а тяжесть мысли. Потом подошла к двери, прижалась лбом к прохладному стеклу, посмотрела на улицу.
Что ей делать? Что говорить? Как вести себя?
Она не знала, как общаться с представителем власти. Не знала, что наделал её брат на этот раз, почему он не на фронте, почему его снова ищут. И что означает фамилия Делакруа. Не знала — и это пугало.
Она ненавидела терять контроль. Не проблемы страшили её, а пустота между вопросом и решением. Это молчание, в котором она уже не могла быть собой.
Тишину нарушил лёгкий, почти вежливый стук. Не настойчивый — уверенный. Она отдёрнула голову и замерла.
Мужчина. Высокий, статный. Светлые волосы чуть спадали на лоб, пиджак сидел безукоризненно. Он поправил галстук, глядя в отражение на стекле двери, словно не замечая её по ту сторону. Они встретились взглядами. Он кивнул, указывая на замок.
— Сейчас... сейчас... — пролепетала она, поворачивая ключ.
Он вошёл, не спеша. Его руки были в карманах. Он не оглядывался, не говорил — просто стоял и наблюдал. Как она нервно поправляет волосы. Как берёт чашку, как дрожит рука, когда она наполняет её горячей водой.
Аделин заполнила чашку, добавила ложку молотого кофе, размешала, потом остановилась, нерешительно подняв взгляд:
— Вам положить сахар?
— На ваш вкус, — спокойно ответил он.
Она кивнула, добавила пол-ложки, будто от себя, и подала кружку. Выпрямилась. Под его взглядом — ровным, немигающим — её спина предательски прогнулась, и она снова заставила себя расправиться.
Он по-прежнему стоял.
— Прошу, садитесь, — сказала она, указывая на ближайший столик. — Я... я слушаю.
Он резко выдвинул стул. Дерево скрипнуло по полу. Он сел аккуратно, как хищник, присаживающийся на корточки перед прыжком. В его движениях не было ни лишней силы, ни небрежности. Только выверенность.
— Что вы хотели мне рассказать? — спросила она, сложив руки на груди.
Он не сразу ответил.
Аделин почувствовала: сейчас всё начнётся.
Он молча провёл ладонью по столу, словно проверяя, есть ли пыль. Убедившись, что поверхность чистая, удовлетворённо кивнул и взял чашку с кофе. Поднёс к губам, вгляделся в её цвет, сделал глоток и на миг задержал напиток во рту — будто позволял себе вкус, прежде чем принять решение.
— Вы хорошая хозяйка.
Он на секунду задумался, усмехнулся.
— Нет. Лучше сказать — вы хороший работник.
Аделин молча кивнула, наблюдая, как он чуть кривится, проглатывая кофе.
— Надо было больше сахара, — тихо сказала она.
— Нет. Так достаточно, — он мягко поставил чашку обратно на блюдце и, опершись локтем на стол, поднёс подбородок к ладони.
— Итак... что вам известно о вашем брате?
Аделин сжала подол рабочего платья под столом. Страх, сжимающий грудь до этой минуты, вдруг ушёл. Её накрыла суровая, как выстрел, реальность.
"Он просто издевается", — подумала она. Пришёл попить бесплатного кофе. Поговорить с красивой девушкой после смены.
Наверное, очередной коллектор Джозефа. Возможно, она должна будет платить — как всегда.
Она уже готова была выдать язвительный ответ, но, подняв глаза, остановилась. Улыбка исчезла с её лица.
На него было невозможно смотреть с насмешкой. В его лице, в лёгкой, почти мальчишеской улыбке пряталась зловещая тень — хищная, безличная, как маска охотника. Он смотрел на неё, как на добычу. Не угрожающе — естественно. И это было страшнее.
Она почувствовала себя ланью в лесу.Одиночество, грация, молодость — всё это внезапно обернулось бессилием. Она распознала опасность, но знала: поздно. Взгляд, сверкающий в траве, уже нацелен. И этот взгляд принадлежал Кристоферу.