Теперь говорят: «А что будет? Альтернатива — хаос…»
Неправда. Альтернатива — либо хаос, либо ролевой принцип как структурная альтернатива принципу иерархическому. Другой принцип. Давайте просто каждый очень практично для себя (это же не высшая математика, это дело-то довольно простое) прикинет, как эти два принципа воплощаются на практике, и поймет, что ролевой принцип лучше. И что он-то совсем не хаос.
Теперь о модерациях. Модерация — штука неизбежная. Модераторы — «тети Дуси», которые ходят и что-то прибирают, метлами что-то подметают. Все ругаются, когда «тетя Дуся» случайно заденет метлой по ноге или грубо себя поведет. Нехорошо, когда «тетя Дуся» себя грубо ведет, ворчит: «Ходят тут разные, а потом у соседей галоши пропадают…»
Вообразим себе, что «тетя Дуся» не убирает места общего пользования, коридоры и так далее. Что происходит? Понятно, что… Все зарастает весьма специфическими субстратами. Я не раз уже говорил, что каждый, кто хочет, чтобы рынок расставил приоритеты, чтобы стихия расставила приоритеты, должен провести эксперимент у себя на огороде.
Если не выдергивать сорняк, если не убирать что-то совсем не кондиционное, если всего этого не делать (а это такая рутинная, унылая работа), то вы окажетесь в доме с неубранными местами общего пользования и коридорами. Если это растянется во времени, то в этом доме вскоре невозможно будет жить.
Поэтому скажите модераторам спасибо. Если они «зарываются» — останавливайте их. Вы друзья. Это жизнь. У вас общее дело. Но если они не будут действовать, не будут выполнять свои рутинные, подчеркиваю, функции, никакого отношения к иерархии не имеющие, то все кончится. Они общественники. Они взяли на себя эту нагрузку, и они действуют. И коридоры чуть-чуть почище, и места общего пользования, да и домик в целом, и крыша не так течет. Вы говорите, что все равно и крыша течет, и в коридорах грязновато… Помогайте! Общий интерес — это чистый благоустроенный дом, в котором можно жить и работать, а не то, как делить функцию «тети Дуси». Это не самая лакомая функция. Всегда могут быть перегибы. Но не должно быть ответных реакций: «Ах, вы так! — Тогда мы вот так!» Вас интересует общее дело или эго? Если вас интересует общее дело, то вы не будете разрывать дело на части.
Теперь о Координационном комитете. Он выполняет еще более рутинную функцию и тоже на общественных началах. Ни на какие регалии не претендует. Он обеспечивает начальный этап. Мне говорят: «Начальный… А что будет дальше?»
Объясняю. На следующем этапе по каждому направлению деятельности должны сформироваться редколлегии экспертов. Подобные редколлегии или экспертные советы по направлениям — это не частный вопрос. Это вопрос жизни и смерти. Организация перейдет на новый этап развития только после того, как эти советы будут созданы и начнут правильно действовать. Их надо создавать, с одной стороны, побыстрее. Но, с другой стороны, тактично, деликатно и продуманно.
Еще раз подчеркну: организация оформится в тот момент, когда будут такие советы, а также команды людей, объединенных свободно взятыми на себя ролевыми функциями. Самыми разными. Вот сформируются эти ролевые направления по регионам. Станет ясно, кто чем хочет и может заниматься. Какая мера участия у человека. Что он на себя берет. И в какой степени он соответствует тому, что он на себя взял.
Поскольку на этом следующем этапе избыточный беспорядок тоже высоковероятен, то опять кто-то возьмет на себя рутинные функции. Опять появятся «тети Дуси», опять они что-нибудь будут подметать и не всегда эффективно. Но я еще раз подчеркну, что ролевую функцию, качество исполнения той или иной ролевой функции вполне может оценить машина. Это нетрудно (я не говорю, что это не будут делать люди).
И вот как только это структурируется, мне самому лично станет гораздо легче двигаться дальше.
Есть и объективные параметры: один собрал десять анкет, а другой тысячу, один сделал то, а другой это. Я не хочу сравнивать эксперта и активиста. Но ведь люди и не хотят равняться по разным ролевым функциям. Если активист хочет стать экспертом — пусть станет. Если эксперт хочет стать активистом — пусть станет. Все свободно. Организация — это когда разные люди делают разное, а оно потом интегрируется вместе. И каждый получает нечто, чего он хочет.
А чего же все-таки он хочет?
Я не имею возможности много раз говорить на эту тему. Я действительно считаю, что в стране запущен регрессивный процесс. Что это ключевое понятие. Что единственная возможность преодолеть регресс — запустить контррегрессивный процесс. Что нужно создать контррегрессивный субъект. Что нужно создать, если хотите, очень крупное социальное тело. Ну, пусть не класс — группу. Но макрогруппу, которая будет жить вне регресса, которая будет ему противостоять, которая его остановит и преодолеет. Потому что в противном случае он, этот регресс, пожрет все. Для того чтобы загнать свинью назад в клетку в масштабах страны, ее надо сначала загнать в клетку в себе и вокруг себя. Другого пути нет. Катакомбы — не болтовня, не призыв всем сесть на землю с деревянной сохой, сеять рожь, пшеницу или выращивать огурцы…
Есть интеллектуальные коммуны, культурные. Вопрос заключается в том, что если регресс невозможно остановить в некоторых общностях людей, то его нельзя остановить и в масштабе страны. И не верю я в тупую, линейную политическую деятельность. Ни к чему она не приведет. Потому что на втором этапе все всё начнут делить и окажутся такими же ворами, как те, с кем они борются. Для того чтобы этого не произошло, должны быть выполнены фундаментальные условия.
Да, мы хотим создать контррегрессивный субъект в условиях регресса. Какова болезнь — таково и лекарство. И мы его создадим. Большой или маленький. Желательно большой. Но мы его создадим. И в этом есть стратегическая задача. Создадим его — повернем процесс. Не успеем повернуть процесс, не будет контррегрессивного субъекта, не окажется рядом других, кто будет работать в том же направлении, но помимо нас, не сумеем мы с ними объединиться — все рухнет.
Но даже в момент обрушения надо продолжать бороться. И тогда, возможно, по ту сторону обрушения все начнет безумно быстро восстанавливаться, как восстанавливалась Российская империя в облике Советского Союза. Стремительно. За двадцатилетие. За двадцать с лишним лет. Из руин. Все может быть. Бороться надо по максимуму. Бороться надо за то, чтобы крупный макросоциальный субъект — большая группа людей, в несколько миллионов человек хотя бы, внутри которой не будет того вируса, который навязали стране, которая изгонит его из себя, — дальше помог остальным. Чтобы такая группа успела сформироваться и начала все поворачивать. Как она будет поворачивать, мы можем обсуждать десять раз отдельно, изучая Грамши или без Грамши. Адресуясь к историческому опыту или разрабатывая что-то новое. Но, поверьте мне, если она сформируется в нужном качестве, она повернет процесс в нужном направлении. Никаких проблем тут не будет. Вопрос в том, сформируется ли она в нужном качестве — и количестве тоже.
Если же макросоциальная группа в нужном количестве и качестве не успеет сформироваться… Ну, что сказать? Когда Российская империя рухнула, большевиков было максимум 50 000 человек. Максимум. Но у них было определенное качество, определенный драйв, глубина мировоззренческой близости и желание что-то спасать. И они смогли это сделать. Ведь никто, кроме них, ничего не смог. И это признают все. А они смогли. Это называется «новая сборка».
Это наихудший вариант. Наихудший. Но кто знает, что произойдет? Мы здесь можем рассматривать только сценарии. Все остальное — механистичный взгляд на мир, который развивается совсем не механистично, а очень, очень и очень сложно. И который может ускорить процессы самоизменения (причем негативного в том числе) очень быстро. Среда, в которой мы сейчас живем, предельно неустойчива. Она кому-то кажется иллюзорно стабильной: магазинчики, ресторанчики, то, се, пятое, десятое… Но она предельно, чудовищно неустойчива изнутри.
Меня спрашивали о религиях… Мы с уважением относимся ко всем конфессиям. Никогда снова в стране не будет конфликта между атеистами и представителями конфессий. И в XXI веке есть гораздо большая база для сближения позиций, чем в XX-м. Другое дело, что внутри конфессий могут быть и сепаратисты, и регрессоры, архаизаторы, которых, конечно, мы не примем. Но мы будем вести себя предельно умно, вежливо и тактично по отношению ко всем конфессиям. И никогда не будем охаивать конфессии как целое. Будем внимательнейшим образом смотреть за процессами внутри них и делать это с позиций беспредельной вежливости. Мы не будем вторгаться в чужой монастырь со своим уставом. Мы будем в этом вопросе более деликатны, чем в любом другом.