Сувенир
В утреннем городе по-прежнему стоял, клубился туман. Обволакивал огни, витрины еще закрытых магазинов. Узкие улочки, наполненные шевелящейся мглой до краев, глушили шаги. Немного светлее было на площадях, где порой возникала размытая громада храма (в его решетчатых окнах багрово теплился над землей отблеск электрических свечей), и снова пронизанные неоном витрин туманные коридоры улиц, опять полукруглые и зыбкие тени мостиков через невидимые каналы, промозгло дующие снизу ветром, запахом обмываемого водой заплесневелого камня.
Это туманное утро осенней Венеции, его погожая синева, радостно затеплившиеся купола вдали - все вдруг показалось ему таким ярким и свежим. Так взволновали его как той, прошлой весной, когда солнце, серебристым диском стояло над Большим каналом, а туман уходил по намокшей набережной, колыхался паром над утренней водой, и уже ярко засинело почти летнее небо и стали видны вершины храмов за каналом, купола музейных дворцов.
Светозаров по-особому ощущал всю колдовскую привлекательность этого города на воде. И хоть из-за границы он не привез ни одной добротной работы, лишь эскизы и беглые зарисовки в записной книжке оставались, как звук мотива или воспоминание, как дальний отсвет скользнувшего сна. И все же исключением он считал Венецию, которую нельзя было никоим образом сравнить ни с Парижем, ни с Нью-Йорком, ни со Стокгольмом, городами, такими влекущими, пленительными издали и такими обыденными вблизи. Он не мог в них сосредоточиться, они не вызывали легкого пьянящего возбуждения, тщеславной дерзости, что иногда предшествовало желанию взяться за работу.
То ли дело Венеция! И хоть здесь он тоже ничего не писал, опасаясь быть копиистом, убежденный в том, что самый плохой художник может "набросать" пейзаж Венеции, столетиями вбиравший в себя идею света, настроение и преизбыточную красоту, но всегда вдохновлялся проникновенными и дивными пейзажами этого колдовского города на воде. Города, так быстро настраивающего на позитивный лад, города прекрасного настроения, где любое огорчение пропадает бесследно, будто растворяясь в этой невесомой утренней туманной дымке.
Вчера он тоже не сильно расстроился, и хоть задержка рейса, явление малоприятное, но, не очень огорчаясь, быстро нашел и в этом много приятных моментов. И сразу же подумал, что это шанс задержаться в этом сказочном городе вечной весны, что можно наверстать упущенное, пройтись по местным лавочкам в поисках сувениров, имел обыкновение привозить милые безделушки из каждой поездки, ведь как обычно это откладывалось на последний момент и на всё это катастрофически всегда не хватало времени.
А сегодня ходил по улице, нервно курил, смотрел на часы, дышал этой осенней свежестью утреннего города. Но вдруг он приостановился, натянуто улыбнулся, быстро зашагав навстречу той, что познакомился вчера, когда узнав о задержке рейса, сначала немного огорчились, потом все, же нашли в этом даже нечто трогательное, решив, отметить свое вынужденное пребывание в этом городе вечной весны в баре аэропорта.
И ему признаться было приятно, что именно тогда, в баре, появился буклет о выставке и газета с его интервью, и то, что она узнала его, безусловно, льстило ему не, утомляя фальшью вынужденного внимания. Он быстро двинулся к ней, только показавшейся в дверях отеля, куда проводил ее вчера вечером.
-Ну как спалось на новом месте? - Спросил он на ходу.
-Знаете, никогда ни жалуюсь на сон.
-Что ж вы так заспались время уж завтракать.
-Да вот, всё в себя ни приду, кому сказать так и не поверят ведь.
-Ну, куда теперь в "Риеверу" или в "Эль-Арко"?
-Ой, я даже не знаю, вам видней, наверное.
-Тогда "Эль-Арко", вполне приличный ресторан. Кухня хорошая обслуживание на уровне.
Он думал об этом еще вчера, как только познакомился с ней, думал, что вот неплохо бы пригласить ее в какой-нибудь ресторан, скрасив тем самым свое вынужденное одиночество. Конечно, она тронула его тем, что была поражена неожиданным знакомством с известным художником. Чувствовать и видеть эту растерянность, было как всегда, приятно, ведь это сразу, как-то по-особому располагает к женщине, создает некую загадочную атмосферу между тобой и ею, дает смелость в обращении с ней и уже как бы некоторое право на нее.
Но не одно это волновало: она его тронула именно той, своей искренней простосердечностью. Он уже усвоил себе некую бесцеремонность в отношениях с почитательницами таланта, легкий и скорый переход от первых минут знакомства с ними к вольности обращения.
Он хорошо знал такой тип женщин, они реагируют на все живее, острее, не пытаясь скрывать проявление эмоций. Несомненно, тронула и тем, что узнала его, посетила выставку, романтический образ, безусловно льстил, ему создавая сразу же некий приоритет в общении с женщинами, и это во многом обеспечивало успех, известность хороший залог успеха у женщин.