Темной Розе продолжало везти - ответ из Германии (от самого Даниэля Дроу!) прилетел уже через полчаса. Глядя на экран своего телефона, Перегруз вкрадчиво улыбался.
- Что там? - Юля заерзала на своем месте, подалась вперед. - Что он ответил?
- Он ответил "Ох...ительно", - подняв на нее взгляд ответил Павел. - Поздравляю. Ты с нами, - продюсер в очередной раз наполнил рюмки.
- Паш, тут еще вот какая проблема, - спрятав глаза, сказала Темная Роза. - Мне жить негде. По впискам мотаюсь. Надоело до смерти.
Перегруз погрузился в раздумья. Его молчание продолжалось несколько минут.
- Что ж, и эта проблема решаема, - молвил он, наконец. - Можешь пожить у меня. Вот только, - добродушный доселе взгляд Павла стал вдруг холодным и острым, - там все решаю я, а не Даниэль.
Это было жестоко. Подло. Низко. Сотней экспрессивных эпитетов можно было назвать случившееся. Но - "это шоу-бизнес, детка, и я - далеко не худший вариант" - ради встречи с любимым и работы в проекте Rene Magritte, Юле Волошиной пришлось-таки стать подстилкой Павла Горличева по прозвищу Перегруз. А как она надеялась, что без этого обойдется!
Впрочем, определение "подстилка" было, все же, не вполне подходящим. Паша Перегруз только начинал свой путь к окончательному превращению в полностью беспринципного и аморального монстра от шоу-бизнеса. Юльке удалось отстоять свою девичью честь, заявив, что ее она бережет для Даниэля. Продюсер отнесся к этому с пониманием, но, в свою очередь, настоял на регулярном оральном сексе. И Темной Розе с большим трудом удалось уломать его на использование презервативов.
Резинки с фруктовым вкусом здорово облегчали ее душевные терзания, связанные с этим моральным падением. По сути, - размышляла Волошина, - раз уж ее губы и язык не соприкасаются напрямую с Пашиным членом, то никакого минета и не происходит. Вот если бы он кончал ей в рот и заставлял проглотить - это другое дело, тогда уже можно чувствовать себя грязной шлюхой и стенать над своей разбитой судьбой. А так - можно и потерпеть.
Да и потом... чего не сделаешь ради осуществления своей хрустальной мечты?
Так что, вечерами и по утрам, скользя губами по обтянутому латексом напряженному стволу Павла, Юля абстрагировалась от происходящего "здесь и сейчас" и погружалась в романтические грезы, предвкушая встречу с Даниэлем Дроу. Представляя, что ублажает на самом деле своего кумира, а не его продюсера.
- Что-то я не вижу счастливой улыбки на твоем лице, - сказал однажды утром Перегруз после очередного минета.
"Совсем обнаглел, зараза", - подумала Юлька. Но вслух, понятное дело, она этого не сказала.
- Чему радоваться-то? - пожала плечами девушка. - Все как обычно.
- Все, да не все, - Павел, усмехнувшись, резво соскочил с кровати и начал одеваться. - Или ты забыла, зачем приехала в Питер? Сегодня тот самый день, - продюсер сделал театральную паузу, - когда ты вновь увидишь своего кумира лицом к лицу, а после сядешь с ним за один стол, и сможешь что-нибудь шепнуть ему на ушко. Сегодня тот самый день, - Павел расправил плечи и вытянул вперед правую руку на манер лидера протестующей толпы, - когда Rene Magritte возвращаются из Европы, везя с собой мастер-диск свеженького альбома "Ядерный сон". Того самого, который ты, возможно, будешь нам оформлять. Если не передумала, конечно.
- Не передумала, - Юля вылезла из-под одеяла и встала напротив него. В тот миг девушка думала, что любит этого человека - несмотря даже на то, что он, воспользовавшись безвыходным положением Темной Розы, фактически изнасиловал ее. - Мы поедем их встречать, да?
- Я поеду, - Павел возился с брюками, застегивая ремень. - А ты пока подготовь квартиру к их приезду. Приберись, обед сваргань. Свари солянку с копченостями и картошки с мясом пожарь. Из расчета на четверых человек. Хотя, нет, на пятерых. Возможно, еще кое-кто подъедет, - при этих словах Павел вдруг резко помрачнел. Быстро собравшись, он вышел из спальни. Через минуту за ним захлопнулась входная дверь. Темная Роза осталась в квартире одна.
- Ур-р-р-а-а-а! - завизжала она, прыгая по комнате в одних трусиках. - Данька едет! Данька едет ко мне!