- Да, шкафы и тумбочки в подсобке, - девчонка махнула рукой в сторону двери служебного помещения. - Только у меня сил не хватит их сюда притащить...
- У меня хватит! - обрадовался Левон. - Ты только дверь пока подержи.
В другой ситуации она наверняка до глубины души возмутилась бы самим тем фактом, что какой-то грязный бродяга посмел обратиться к ней на "ты". Но ситуация была критической, и фармацевт просто не обратила внимания. Выскочив из-за прилавка, она подскочила к двери и уперлась в нее обеими руками.
В другой ситуации Лева не упустил бы возможности полюбоваться ее упругой попкой, проступившей под натянувшимся халатиком. Ему, опустившемуся человеку, пребывавшему на самом дне жизни, о девушках с такими формами не приходилось даже мечтать. Но сейчас Смеяну было не до женских ягодиц. Перед ним стояла цель не допустить проникновения тварей в аптеку - иначе и ее прекрасная задница, и его дурная башка разделят судьбу того хвоста от селедки, который Лева обглодал сегодня утром, выудив его из мусорного бака. Поэтому бомж "кабанчиком" метнулся в подсобку, чтоб притащить оттуда увесистый и крепкий предмет мебели. Правда, как только он оказался внутри и пробежался взглядом по полкам, гнилая натура взяла свое, и Лева принялся набивать карманы своего пальтишка флаконами с медицинским спиртом. Отвлечь его от этого занятия смогли только послышавшиеся из торгового зала глухой удар и истошный визг провизорши.
- Ах ты ж, ...б твою мать! - Смеян схватил первую попавшуюся тумбочку и бросился обратно.
Девушка изо всех сил держала дверь, в которую с улицы бился... вроде бы, обыкновенный мужик. Но так Левону казалось лишь до тех пор, пока он не подошел поближе.
Лицо, шея и руки мужчины были покрыты омерзительными присосками, из которых сочилась зеленая слизь. Но с виду это был самый обычный человек... Смеян понял, что этот мужик уже поражен той самой инопланетной гадостью, что прилетела в гигантском стальном бочонке.
Незнакомец за дверью причудливо изогнулся всем телом и с размаху ударился грудью в дверь. Провизорша снова взвизгнула и рухнула на пол, прижавшись к двери спиной.
- Скорее! - выкрикнула она, увидев, что бродяга вернулся из подсобки. Левон подсунул тумбочку к двери и помог девушке встать. Он успел заглянуть в глаза человека снаружи. Те были красными от полопавшихся капилляров и... абсолютно пустыми, мертвыми. Свинорыл за годы жизни на улице всякого навидался, но это... это было самым страшным, что он когда-либо видел - совершенно чуждым и неестественным.
Пупырчатый человек посмотрел Левону в глаза и высунул язык. Всего на несколько секунд - но этого оказалось достаточно, чтобы бомжа пробрало холодом до самых костей. Язык свесился до самой груди - да и не язык то был, а какое-то гадкое склизкое щупальце, покрытое такими же присосками, что и кожа мужчины.
- Б...дь, - Смеян бросился в подсобку, чтобы притащить еще одну тумбочку. Лишь после того, как входная дверь была забаррикадирована шестью предметами мебели, он успокоился, отдышался и сел прямо на пол.
- Это не скинхеды, - всхлипывая, произнесла девушка-фармацевт, присаживаясь рядом.
- Да, - кивнул Свинорыл. - На самом деле это конец света.
- И что же теперь делать?
- А давай выпьем! - рассмеялся Левон. - Авось и пронесет.
Павел Маклаков уверенно вел машину по проспекту Стачки. После рабочего дня он ехал домой из офиса, расположенного в центре города. Радио транслировало бессмертный хит "Losing My Religion" от американской группы R. E. M. Радио транслировало эту песню уже двадцать лет кряду, и она словно бы стала символом чего-то вечного, неизменного, непреходящего. Символом того, что жизнь, спокойная и размеренная, будет сегодня такой же, какой была она вчера, а завтра - такой же, какая она сегодня. Небольшой, но успешный бизнес, который вел Маклаков, вполне позволял ему думать, что никаких перемен отрицательного характера в его жизни в ближайшее время не предвидится.
Павел свернул на улицу Зорге. Проехав пару кварталов, он поймал краем глаза какое-то движение с левой стороны. Как будто средних размеров собака бросилась с тротуара под колеса его автомобиля. Раздался влажный, гнусный звук удара. "А, черт!", - видя, что прямо за ним никто не едет, Павел ударил по тормозам. Вышел из машины и направился посмотреть, жива ли псина.
Но псины там никакой и не было. Вместо нее на дороге валялась, раскинув щупальца, какая-то мерзкая тварь. Осьминог - не осьминог, паук - не паук. Одним словом - гадость. Несколько ее конечностей подергивались, будто в агонии. Маклаков подошел поближе. Было совершенно непонятно, откуда такое существо могло появиться на ростовской улице.