Испанский офицер, по-видимому, медик, уже серьезным тоном спросил по-английски о специальности. «Киноинженер и инженер-электрик», – достойно ответил Меркулов. Офицер снова заговорил по-испански. Затем спросил Меркулова: «Все ли военнопленные в таком состоянии, как вы?» «Да, – ответил Меркулов, – почти все».
«Кроме голода, созданы все антисанитарные условия, какие только можно придумать. На каждом военнопленном больше вшей, чем звезд на небе, с учетом Млечного Пути», – медленно, запинаясь, заговорил Меркулов.
«Но зачем вас послали к нам?» – с улыбкой спросил испанец. «Работать, – ответил Меркулов и добавил, – Сами видите, какие из нас работники. До вечера, может, еще доживем, а там и конец». Показал пальцем на землю. «Какая специальность у вашего друга?» – спросил любопытный испанец. «Он машинист из Москвы». «О, Москва, немцы сейчас драпают от нее без оглядки, – сказал испанец. – Там им на холоде стало жарко».
Лицо Меркулова преобразилось в улыбке. Испанец поблагодарил за разговор и быстро скрылся в теплой избе. Меркулова и Темлякова отвели в овощехранилище, где лежали картошка и капуста, чьими-то руками заботливо прикрытые толстым слоем соломы.
Через несколько минут два испанца принесли в ведре суп и буханку хлеба. Хлеб Меркулов положил в вещевой мешок, а суп в одно мгновение съел.
Их заставили набирать в мешки крупную картошку. К концу работы им еще налили по полному котелку супа. Пришел конвоир и повел в лагерь. В это время Меркулов увидел проходившую знакомую женщину из Новгорода. Он назвал ее по имени: «Наталья Сергеевна!» Женщина вздрогнула всем телом, затем внимательно посмотрела на Меркулова, спросила: «Кто вы?» «Разве не узнаете? Я Меркулов Паша, ваш сосед».
Немец-конвоир оглянулся кругом и, видя, что ничего подозрительного нет, остановился и тоже сказал: «Матка, дай хлеб». Показал пальцем на Меркулова. У женщины на глазах появились слезы. Она с каким-то клокотанием в горле торопливо выговорила: «Паша, я тебя не узнала. Здесь живет твоя сестра Аня. Где ты находишься?» Вдали на дороге показалась лошадь, запряженная в легкие русские сани. Немец заторопился и закричал: «Русь, шнель, шнель». Меркулов, в свою очередь, сказал: «В лагере».
В лагере у друзей в этот день был настоящий праздник. Варили и ели досыта принесенную картошку. Курили крепкие испанские сигареты. На следующее утро, когда людей выстроили и распределяли на работу, вместе с комендантом присутствовал напыщенный стройный штабс-капитан в желтой шинели с повязкой. Он обратился к военнопленным на чистом русском языке. «Кто электрики, выйдите из строя!» Меркулов вышел и еще один. «Ваша специальность?» – спросил офицер. «Инженер-электрик», – ответил Меркулов. Офицер удивленно посмотрел на Меркулова и переспросил: «Вы не шутите?» «Никак нет», – ответил Меркулов. «Мне очень повезло, если это правда, – промычал офицер и подошел ко второму, еще безусому парню. – А вы кто?» «Электромонтер». «Встаньте подальше, – сказал офицер и снова объявил. – Машинисты, мотористы, трактористы и шоферы, выйдите из строя». Вышло еще шесть человек, в том числе и Темляков Павел. Офицер спросил каждого о специальности. Сказал коменданту что-то непонятное. Приказал конвоиру вести их на работу.
Их пригнали в помещение, где была расположена электростанция с генератором 120 киловатт и мельницей. Мощный одноцилиндровый, работающий на мазуте двигатель стоял, как исполин, среди машинного отделения, в высоту занимая два этажа помещения.
Следом пришел и штабс-капитан. Он еще раз внимательно осмотрел Меркулова с ног до головы. Затем беглым взглядом остальных и сказал: «Будем работать здесь. Если хорошо будете работать, вам немецкая власть будет давать дополнительный паек и создаст человеческие условия». Взметнул вверх правую руку и сказал: «Хайль Гитлер! Ваша задача сейчас проверить исправность двигателя и генератор». При беглом осмотре электростанция оказалась комплектной.
Из семи приведенных человек нашелся один, Якубенко Степан, работавший точно на таком же двигателе с таким же генератором. Двигатель был очищен от пыли и грязи и без труда запущен. Глаза офицера жадно блестели.
Генератор в тот день опробовать не удалось. Не было ремня. Принесенный немцами ремень надо было сшивать. Ремень был готов только вечером.
В лагерь пришли поздно вечером. Порции похлебки были оставлены всем. На следующий день был запущен и генератор, но электроэнергии он не вырабатывал.