Переводчик перевел, но все стояли, хмуро смотрели и в первый раз не выполнили приказ коменданта. Он бегал, горячился, бил подряд по щекам, но люди стояли, как каменные истуканы, по стойке смирно с высокоподнятыми головами.
Рука его быстро устала, он приказал разойтись. Люди расходились, высоко держа головы без пилоток.
Виктор Каширин сидел у печки, низко опустив голову, о чем-то думал. В строй ему становиться было запрещено. За ним все время наблюдали два волчьих глаза коменданта Ивана Тимина.
Люди разошлись и скрылись за тесовыми перегородками. Комендант Вернер с помощником потоптались на месте одно мгновение, смотря в сторону печки, затем круто повернулись вместе с конвоирами, выколачивая тяжелыми коваными сапогами по деревянному настилу барака, вышли.
Тимин с врачом Иваном Ивановичем ушли в свою келью. В бараке воцарилась тишина. Храбрый поступок и смерть Васи Пономарева удручающе действовали на обреченных людей.
Павла Меркулова в тот вечер не было в лагере. Он вместе с Темляковым дежурил в машинном отделении мельницы и электростанции. Сильно хлопая, выпуская кольцами дым в трубу, стучал двигатель. Дрожали не только окна машинного отделения, кажется, дрожал и весь мельничный корпус. Из-за шума ничего не было слышно. Через каждые пять минут дверь машинного отделения открывалась и закрывалась, внося в теплое помещение струи холодного воздуха.
Это входили и выходили немецкий патруль и часовой мельницы. Они заходили по очереди, закуривали, глотали с наслаждением дым, затем плевали на оставленный окурок сигареты и прятали его в карман.
Сатанеску в этот вечер много раз заходил в машинное отделение, как бы намереваясь что-то сказать. По минуте стоял, смотрел на Меркулова, а затем, как бы раздумав, шел к себе в комнату наверх.
Когда Сатанеску уходил, Темляков подмигивал Меркулову и на ухо кричал: «Твой шеф и фрицы надумали покинуть наши гостеприимные холодные земли» – и заливался веселым смехом. Павел Меркулов говорил ему в ответ: «Не к добру, парень, смеешься. После веселья всегда слезы близких».
После окончания смены, в 10 часов вечера, Темлякова и еще трех человек доставили в лагерь.
В бараке было оживленно, вокруг печки шла торговля хлебом, сигаретами, тряпками и ботинками. В товарообмене участвовали деньги – русские рубли, немецкие марки и французские франки. Где вся эта денежная валюта бралась, трудно даже предположить.
Среди коридора барака под электрической лампочкой в двух местах играли в очко в карты на деньги. Активное участие в игре принимал Аристов Степан. Виктор Каширин был безучастен ко всему. Он сидел у печки, низко склонив голову, его никто не тревожил. Люди подходили к печке, просили погреться, грелись и уступали свое место следующему пришедшему.
Виктор не обращал никакого внимания на часто сменяющихся соседей. Зато за ним внимательно следили две пары глаз, то из одного, то из другого конца барака. По приказу коменданта все время посменно следили Иван Тимин, переводчик Юзеф Выхос, обер кох Хайруллин Галимбай.
Степан Аристов первым обнаружил это дежурство. Он шепнул Саше Морозову, чтобы передал Каширину: «Пусть лезет на потолок барака по моему сигналу. Сигналом будет служить прекращение игры в карты и выключение света».
Саша Морозов подошел к печке и занял очередь на место рядом с Виктором Кашириным. С другой стороны Виктора место занял Темляков. Морозов шепотом сказал Каширину: «Не вешай головы, действуй, за тобой следят. Следи за Аристовым. Прекратит игру в карты, приготовься, уходи от печи. Аристов отвлечет внимание шпионов».
Каширин поднял голову и в знак согласия качнул головой, Темляков и Морозов освободили место ожидающим. Морозов ушел поближе к выключателю. Темляков остался стоять недалеко от печки. Степан Аристов встал и скомандовал: «А ну, ребята, пора кончать». Многие говорили, что еще немного, кона два и все.
«Все», – крикнул Степан и пошел к стоящему на посту шпиону, переводчику Выхосу. Он заигрывающе попросил дать покурить, заслоняя собой сидящих у печки. У Выхоса задрожала нижняя губа, он крикнул Степану: «Вон отсюда». Но Степан ему поднес под нос кулак и сквозь зубы проговорил: «Иди отсюда, Иуда, в свою келью, пока у тебя вместо носа не получилась масса мяса, перемешанного с соплями».
Выхос неуклюже попятился назад, затем по-военному обернулся назад и скрылся в своей комнате. Тут же появился с Хайруллиным Галимбаем. Не доходя трех шагов до Аристова, Хайруллин крикнул: «Уморю голодом». В это время погас свет. Переводчик Выхос бросился к выключателю, не доходя до него 5 метров, Саша Морозов нанес ему приличный удар в челюсть с подножкой.