В лагере было трое местных из ближайших деревень. Комендант лагеря Вернер два раза в неделю разрешал свидание с женами. Они получали богатые передачи. Держались все трое обособленно. Дружить ни с кем не хотели. Похлебку с кухни они получали, но сами не ели – брезговали. Выгодно продавали. Остатки продуктов от передач продавались на ежедневном вечернем лагерном базаре. В их компанию был приглашен Иван, танкист. Настоящей фамилии его никто не знал. Он ходил с сожженными полами шинели и в танкистском шлеме. Худой, сгорбленный, обросший редкой светлой растительностью, с длинными запущенными волосами на голове. Его шевелюра походила на поповскую. Напоминала попа после страшного похмелья. На работе он не был более месяца. Ходил он очень медленно, еле передвигая ноги, опухшие, простуженные, укутанные шинельными тряпками и обвязанные веревками. Много товарищей по болезни он пережил. Ими была заполнена не одна братская могила.
Проверяя по утрам больных, врач Иван Иванович и комендант Тимин Иван каждый раз собирались найти танкиста мертвым, а он всем на удивление выходил из холодного угла барака и кричал: «Здравствуйте, доктор и господин русский комендант» – и докладывал, кто из больных умер. Затем по-стариковски вздыхал и говорил: «Завтра мой черед». Сама старуха смерть щадила Ивана-танкиста.
Полгода назад этот 24-летний парень был атлетически сложен: плотный, собранный паренек, командир танка. Сейчас Иван-танкист с каждой новой вырытой объемистой могилой говорил: «В эту могилу первая очередь танкисту». Но судьба играет человеком, вот тут она сыграла в пользу танкиста. Благодаря дружбе Ивана с тремя местными и их подачкам, глаза его заискрились, под жиденькой белой растительностью стал появляться еле заметный румянец. Раздобыл хорошие солдатские ботинки. Выменял или снял с мертвого хорошую шинель. Иван-танкист стал заметно округляться. На работу он не ходил. При команде «Выходи строиться», подражая тяжелобольному, не сгибая ног в коленях, он шел в свой угол, кутался с головой в грязные тряпки. При появлении коменданта Вернера или его помощника Губера он издавал такие стоны, в которых слышались отчаяние и нестерпимая боль. Комендант отворачивался, плевался и уходил восвояси. Как только люди отправлялись на работу, лагерь пустел. Иван-танкист первый вылезал из своей норы и занимал любимое место у горячей печки.
В одно из январских воскресений, после легкого чаепития, которое немцы называли завтраком, в лагерь пришел офицер, который стрелял Каширина Виктора в сопровождении коменданта Вернера. Он внимательно осмотрел холодные тесовые комнатушки, а Вернер велел собраться с вещами трем местным. Их ждали на улице за проволокой их жены. Трое в сопровождении офицера и Вернера ушли сначала в комендатуру для оформления документов, а затем были увезены на лошадях домой в деревни. Иван остался один. В лагере ему кличка "Танкист" привилась намертво. Все его звали так и лишь немногие называли Иваном, но все равно добавляли "танкист".
Условия в лагере были несколько улучшены, но даже их могли вынести только самые сильные, самые выносливые люди. Иван это знал, к числу сильных и выносливых себя не относил.
Поддержка трех местных мужиков спасла его от неминуемой смерти. Сейчас он снова остался один. Не только помощи, но даже ласкового слова ждать было не от кого. Здоровье его несколько улучшилось, но работать он был не годен. На работе его хватило бы только на одну неделю. Ивана-танкиста снова ждали болезнь и наверняка еще незаполненная очередная обширная братская могила. Его ушедшие друзья обещали помочь, но они при выходе из лагеря в семейной обстановке могли сразу же забыть его. Умирать рано, но и другого выхода не было. Бежать он не мог, так как ноги сильно отекали, а может, даже пухли. Он вспомнил свой танк, экипаж, своих друзей, последнее утро перед пленом. Мощная машина Т-34 с тремя парнями. Восемь машин осталось от целого танкового полка, они стояли замаскированные в лощине на подступе к станции Чудово. Горючего не было, топливные баки пустые. Немцы рядом, командир полка майор Тимошин отдал приказ в случае непоступления горючего вывести танки из ложбины, врага встретить во всеоружии. Горючее просто чудом было подвезено. Шофер бензоцистерны, доехав до танков, вывалился из кабины, сказал: «На шоссе немцы» – и потерял сознание. Цистерна была избита пулями. Четыре танка были заправлены. Они ринулись на шоссе, заполненное немецкими автомашинами, бронетранспортерами и пехотой. Немцы не ожидали появления русских танков и на первых порах приняли их за свои.