За 15 минут на шоссе образовалась настоящая свалка металлолома, горящих бронетранспортеров и автомашин.
В панике храбрые немцы разбежались, как стадо баранов. Иван, увлеченный паникой немцев и скоплением автомашин на шоссе, громил на своем пути все. Связь с другими танкистами была потеряна. Но вот сильный толчок, и танк закрутился волчком на месте и съехал в глубокий кювет. Еще толчок и еще, танк загорелся. Верхний люк заклинило. Стрелок был убит, механик-водитель тяжело ранен. Через нижний люк Иван вытащил механика-водителя, но скрыться в ближайшем лесу не удалось, он был окружен немцами, которые с опаской подходили и кричали: «Русь, руки вверх».
Вцепившись сильными руками за шею и правую руку, механик-водитель лежал на спине Ивана. Горячая кровь текла из его грудной клетки по спине Ивана. В ухо он ему шептал: «Иван, не оставляй меня. Я беззащитен». Слезы текли из глаз. Немцы подошли вплотную и окружили плотным кольцом, наставляя дула автоматов и винтовок.
Бережно положил Иван друга механика-водителя на зеленую траву и тут же был схвачен сзади за руки. Произведен обыск, изъято оружие. Кивком головы простился с тяжелораненым другом и был выведен на шоссе, в это время шла колонна более 100 человек наших военнопленных, к ним немцы пристроили и Ивана.
Иван ждал допроса, а затем расстрела, ни того, ни другого не последовало. Вместе с тысячами военнопленных он был пригнан в лагерь в Шимск. Иван ненавидел немцев. Он думал мстить им за своих погибших товарищей. Он до сих пор на своей спине чувствовал горячую клейкую кровь друга механика-водителя, которая требовала мщения.
Иван для мщения был бессилен. В голове его за долгие холодные и голодные лагерные дни проносилось много мыслей. Они искали выхода из создавшегося положения, но его не было. Мечтал убежать к своим, снова сесть в танк и громить немцев. Нет, он больше не струсит и так просто в плен не сдастся. Стал бы мстить врагу, уничтожая его везде за своих погибших и замученных товарищей, в боях и плену.
Через три дня Ивану-танкисту было приказано собраться с вещами. Сначала его увели к коменданту лагеря Вернеру, оттуда работающие по дороге военнопленные видели, что его увезли в кузове автомашины в направлении Шимска.
А через два месяца врач Иван Иванович видел его в одной деревне в форме полицая. Ошибиться врач не мог, но и продаться Иван-танкист не мог немцам, так как он был предан душой и телом только мщению за товарищей.
В феврале 1942 года хваленая фашистская армия, не имеющая ни одного поражения в Европе, стала испытывать недостаток в людях.
Лагерная немецкая охрана заменилась эстонцами. Глубинные склады и железную дорогу стали охранять латыши и литовцы. В деревнях древнерусской новгородской земли появились добровольческие эстонские, латышские и литовские легионы. Эстонская охрана в присутствии немцев относилась с большой ненавистью к русским военнопленным, но стоило только уйти немцам, обстановка менялась. Все эстонцы хорошо знали русский язык.
С принятием охраны лагеря эстонцами сменился и комендант лагеря Вернер со своим помощником Губером. Комендантом лагеря был назначен длинный тощий старик лет 55-ти. Чудаковатый, с первого дня он ходил по лагерю с выкриками: «Хайль Гитлер», а иногда и кричал: «Здравствуйте, коммунисты». Его помощником стал толстый небольшого роста брюнет, сильно близорукий, но очков не носил.
При приемке было выстроено все живое население лагеря. При подсчете оказалось всего 57 человек. Шинели на всех были без пол.
Выстроенные люди более походили на сказочных оборванцев, чем на военнопленных. Пришитые заплаты на брюках и гимнастерках были разной конфигурации. Ботинки и сапоги у всех были подвязаны веревками. Новый комендант Кельбах и его помощник Ганс Шнейдер выстроенных людей обошли кругом, каждого внимательно осмотрели, и Кельбах заявил: «Я наведу порядок. В лагере будут праздновать все праздники, русские и немецкие».
Было начало марта, днем солнце припекало, и на дороге стали появляться первые капли воды. По утрам мороз достигал 30 градусов. В один из мартовских холодных утренников рота эстонского легиона, расположенного на бывшей усадьбе совхоза, и карательной взвод немцев были подняты по тревоге на поимку русских летчиков.
На юго-востоке еле заметной полосой надвигался рассвет. Эстонцы и немцы колонной по два, растянувшись на полкилометра, шли по конной зимней дороге. Этим мартовским утром один русский летчик, фамилия его осталась неизвестной, сделал вынужденную посадку. Самолет ПО-2 он посадил в поле. Летчик пошел по глубокому снегу в деревню. При подходе к деревне на юго-востоке занялась заря. Весь край неба был окрашен в темно-кровавый цвет. В деревне летчика встретил эстонский патруль и потребовал предъявить документы. Летчик полез в нагрудный карман за документами и молниеносным ударом ножа без звука отправил патруль на тот свет. Спокойно оттащил в сугроб в сторону узкой конной дороги, проложенной по центру деревенской улицы. Снова вышел в поле и без дороги пришел в другую деревню, расположенную в 1,5 километрах, где встретил патруль из русских полицаев, который попросил предъявить документы.