На наше счастье следом за ними пришел наш конвоир. Он был сильно пьян. Спор между немцами и испанцами разгорался. Конвоир причины спора не знал, но ему, по-видимому, подсказало чутье, что спорят из-за нас. Он поприветствовал офицеров, а затем сказал, что он за нас отвечает головой, так как должен сдать коменданту лагеря. «Если они вам нужны, поедемте в лагерь, и комендант вам их с удовольствием отдаст, потому что этих свиней у нас еще, слава богу, хватает».
Невдалеке от нас упал тяжелый артснаряд, разорвался, осколки с воем пронеслись над головами. Немцы и испанцы, как по команде, легли. Мы все четверо стояли и в душе радовались, пусть летели бы на нас тысячи снарядов, пусть и мы бы погибли, но и немцы тоже несдобровали бы. Следом полетели десятки снарядов, но не на нас, а перенося огонь на станцию, на немецкие склады. Немцы и испанцы разбежались в разные стороны.
Наш конвоир спешил, нервничал, кричал, но машина как назло не заводилась. Мы трое по очереди крутили заводной ручкой. Мотор был мертв, даже не делал ни одной схватки на завод. Конвоир подошел к Петру Мирошникову и, злобно сплюнув, выругался: «Эх, ты, мосье, большой, а дурак. Проверь зажигание».
Я открыл капот, проверил – искра была. Накачал ручным насосом в карбюратор бензина, так как он был пуст, и первым же рывком заводной ручки завел мотор, он затарахтел, пуская клубы черного дыма из выхлопной трубы. Мы без всякой команды сели и медленно поехали. Я снова сидел в кабине.
Мирошников по дороге передал мне наш русский семизарядный наган и две пачки патронов. Сказал: «Живо бери, в лагере припрячь – пригодится. Немцы скоро побегут. Сегодня я слышал очень интересный разговор в скандале между немцами и испанцами из-за этого дурака Ивана».
Я возразил: «Причем тут Иван?» «Да что он, с ума сошел, разве можно бороться с рьяными фашистами, считающими себя победителями всего мира. Вы знаете, чем бы это могло кончиться для всех вас?» «Предполагаю», – сказал я. «Нет, друг, здесь без всякого предположения перестреляли бы всех и на этом конец. Никого бы не стала даже интересовать смерть всех трех пленных и одного француза-шофера».
Он хотел сказать что-то поучительное, но я его перебил: «Что вы слышали?» «Когда я подошел, немцы и испанцы ругались. Испанцы говорили немцам, что они не правы, и объяснили мне, что шла борьба между пленным и немцем. При этом по желанию немца. Немец, нарушая все правила, выстрелил в своего победителя и чисто случайно не убил. Я стал невольным переводчиком с испанского на немецкий и обратно. Испанцы немцам говорили, что немцы просто бахвалы и зазнаи. Что надо медведя убить, а потом делить и бахвалиться. Русские еще вам покажут, где раки зимуют. Праздник победы будут справлять русские. Ваши жены и матери по вам будут служить панихиду, в том числе и испанский офицер был на стороне своих солдат. Я старался не разжигать страстей. Поэтому не переводил колкостей. Немцы испанцам говорили, что они трусы, а не вояки, одним своим видом напоминают русских ворон. Грозились при первой возможности расправиться, как повар с картошкой».
Мирошников говорил, что он очень сильно боялся за нас.
Мы ехали медленно, автомашина еле тянула себя, из выхлопной трубы часто раздавались сильные выстрелы неотработанного газа. Один цилиндр не работал. Как шоферы говорят, мотор троил. Я Мирошникову сказал, что вряд ли мы доедем, надо что-то делать. Он ответил, что это не первый раз – почихает и прочихается.
«Я плохо разбираюсь в этом изобретении, облегчающем в первую очередь труд лошади и человека. Не кажется ли тебе, что современное техническое развитие еще рановато для человечества». «Почему?» – спросил я. «Да потому, что человек, как и десять-двадцать веков назад, кровожаден, слишком воинственен. Презирает, ненавидит своего же брата и собрата – человека. Немцы считались и считаются культурной нацией, если бы была у них власть и сила на управление всем земным шаром, то целые нации были бы полностью истреблены, в том числе уничтожение грозило бы и всем славянам. Но как немцы ни бахвалятся своей победой, народы мира не допустят этой победы. Они оккупировали Францию, но французский народ ими не побежден. Он не стоял и не встанет на колени перед немцами. Немцы вынуждены держать во Франции войска для наведения внутреннего порядка. Французские патриоты бьют немцев везде. То же самое в Югославии, Болгарии, Албании. Большое партизанское движение в оккупированных областях СССР. При современном развитии умственной способности человека воевать еще надо было временами Суворова, Кутузова, Наполеона. Настанет время полной умственной развитости человека. Тогда человек человека убивать не будет. Он будет лучший друг и помощник независимо от национальности и расы. Вот тогда сбудутся учения Маркса и Энгельса о бесклассовом коммунистическом обществе. Трудно поверить, доживет ли человечество до того времени при современном техническом развитии, направленном на уничтожение человека. Сейчас люди на пороге освоения энергии атома. Пройдет немного времени, и у них в руках окажется колоссальная энергия расщепленного ядра атома. Эта колоссальная энергия тоже будут направлена на завоевание и разрушение. В результате может наступить критический момент для уничтожения не только человечества, но и всего живого на Земле».