Темляков, Шишкин и Морозов меня поддержали. Я попросил внимания, достал из вещевого мешка школьную тетрадку, химический карандаш и объявил: «Собрание бежавших из плена и вооруженных бойцов Красной Армии считаю открытым. Кто за это предложение, прошу поднять руку». Все, кроме Лалетина старшего, подняли руки. Он злобно сказал: «Какое же собрание может быть из девяти человек». На его реплику я промолчал и продолжил: «Прошу избрать председателя и секретаря собрания».
Председателем избран был я, секретарем – Темляков. Я вытащил скрепки из тетради, из середины взял большой лист бумаги, подал его Темлякову и сказал: «Пиши протокол». Объявил повестку собрания: «1. Выборы командира. 2. Укрепление дисциплины. 3. Принятие присяги».
Командиром снова единогласно был избран я. Даже Лалетин старший без колебания поднял руку.
По второму вопросу я сказал: «Если вы меня вторично выбрали командиром, то дайте мне клятву, что будете выполнять все мои распоряжения и приказы». Все повторили: «Клянемся». Я заставил Темлякова записать в протокол.
Последний вопрос – присяга, текст которой набросали в протоколе. Все повторили хором: «Мы, воины Советского Союза, клянемся мстить фашистам за наших замученных и погибших товарищей, за миллионы советских людей. Клянемся бить немцев везде, где бы они ни встретились. Мы готовы в любой момент отдать свои жизни Отечеству, Родине, России». Под присягой в протоколе все расписались.
После собрания дисциплина заметно наладилась, и мой авторитет как командира возрос. Люди без пререканий выполняли все мои распоряжения. Дни проходили медленно, сменялись ночами. С момента побега прошло пять дней. Мы топтались в небольшом 10-километровом квадрате леса. Партизаны нам не встречались. На проселочных дорогах встречали местное население, от которого знали сведения о количестве немцев в деревнях, но о партизанах никто ничего не знал.
В деревни Глотово и Ухотино нам не советовали ходить, говорили, что в них стоят крупные немецкие гарнизоны, а партизаны ушли все на Псковщину и Смоленщину. Нам приходилось верить разноречивым рассказам и советам местного населения. Многие из нас, например, братья Лалетины и Морозов, начали сожалеть, что зря убежали из лагеря. Рано или поздно немцы все равно поймают, тогда о пощаде просить будет поздно, говорили они.
Во второй половине августа дни стояли жаркие, но ночи стали уже прохладными. Росой покрылась не только трава, но и низкорослые кустарники. Осень ночами стала дышать прохладой. Насыщенный влагой воздух проникал сквозь одежду. Влажная одежда прилипала к телу, и становилось невыносимо зябко. Только встреча с партизанами – наше спасение. Малочисленная группа из истощенных людей, не имеющая связи с местным населением, существовать не могла.
Переход через линию фронта вслепую, не зная расположения основных сил противника, давал не более десяти процентов успеха.
Партизаны встречи с нами остерегались. По внешнему виду мы походили больше на дезертиров из немецкой армии или на полицаев-провокаторов. Одежда на Морозове, братьях Лалетиных, Темлякове, Смирнове, Грушенкове и Гаврилове – бельгийская солдатская форма, похожая по структуре на немецкую. На мне и Шишкине – наша русская, изрядно поношенная и потрепанная. Мы с Шишкиным со стороны походили на взятых немецкими дезертирами заложников на случай встречи с партизанами. Поэтому перед всеми была поставлена задача: при первом удобном случае переодеться в форму советского солдата.
Были попытки достать ее в деревнях. Напуганный народ, трудно сказать, за кого нас принимал, но только не за красноармейцев. Нас боялись чуть ли не больше немцев.
Учитывая сложную опасную обстановку, мы решили выбрать по карте крупный близлежащий лесной массив с большими болотами, изрезанный многими реками и речушками, где можно было обосноваться на длительное время, создать запасы продовольствия, в любой момент напасть на немцев и скрыться от них.
С целью добычи боеприпасов решено было сделать несколько вылазок на ближайшую проселочную дорогу. Наблюдения показали, ежедневно по ней проезжают десятки автомашин с солдатами и мотоциклисты.
19 августа была устроена засада с участием всей группы. Был выбран прямой 300-метровый участок дороги с хорошей маскировкой на обочине из ели и пихты. Найдена прочная 3-миллиметровая железная проволока. Один конец ее был привязан к толстой кудрявой ели чуть выше одного метра от земли. Другой лежал на противоположной стороне дороги в зарослях пихты и ели.
Саша Морозов сделал на конце удобную петлю для прочного держания руками, как блок использовал рядом стоявшую ель. Сучок на нужной высоте поддерживал проволоку. Все было учтено. Натянутая проволока поднималась над проезжей частью дороги по грудь сидящему за рулем мотоциклисту. Замаскированная на земле и дороге ржавая проволока была почти не заметна. Все девять хорошо замаскировались в кюветах, заросших молодой елью и пихтой, с большим обзором и с неплохой маскировкой отхода на случай бегства. Мимо нас на больших скоростях друг за другом с небольшими интервалами проскочили три мотоцикла с люльками. На каждом сидели два вооруженных автоматами солдата и водитель, автомат которого висел за спиной. Гул мотоциклов далеко распространялся по лесу и был слышен за 10-12 минут до появления.