Он пожал нам всем руки, приказал вооружить и распределить по отрядам. Нам выдали немецкие автоматы с шестью запасными кассетами, по семь гранат Ф-1 и продовольствия на неделю. Выдававший продукты старшина шутил: «На другую неделю займете у немцев».
Мы с Павлом Темляковым попали в один отряд. Он минером, я – рядовым автоматчиком. Наш отряд возглавил Матвей, а дядя Яша стал его помощником. Их как неразлучных друзей везде посылали вместе.
В отряде было 50 человек. Мы должны были громить карателей в их логове в деревнях Шимского и Новгородского районов. Основная цель – деревня Базлово. Мы с Темляковым снова шли в знакомые нам места. В зоне нашего действия был и лагерь военнопленных "Заверяжские покосы". Поэтому Темляков и я радовались, что пойдем в Шимский район. Павел говорил, может быть придется встретиться и поквитаться со знакомыми немцами.
В 12 часов мы ушли из гостеприимного леса. Пробирались топкими болотами. Сапоги наши мокли, и в них при каждом шаге чавкала вода. Когда вышли из болота на сухое место, Матвей подал команду переобуться, то есть выжать портянки.
Ночь была темная. Сквозь толстые кучевые облака иногда выглядывал серп угасающей луны. Сильный ветер гнул непокорные деревья, шумел и выл в их кронах. Легкий мороз замораживал легкую лесную подстилку, состоявшую из опавших листьев и хвои. Мороз настраивал свои щупальца на наши ноги. Сырые сапоги и портянки превращались в лед. Далеко по лесу раздавался хруст подмерзшей лесной подстилки под нашими ногами. Мы шли без привалов, на ходу куря, маскируя папиросы в рукавах. Впереди, как правило, шел дядя Яша, замыкающим – Матвей.
Несмотря на темноту, дядя Яша находил еле заметные лесные дорожки и тропинки. Он останавливался на поворотах, рассматривал приметы и снова шел. В лесу кое-где светились полусгнившие пни. Взятая в руки светящаяся гнилушка со стороны казалась висящим в воздухе фантастическим огнем, а человек – невидимкой. Загадочный бледно-синий холодный огонек как бы сам шел и показывал путь невидимым людям.
Часто из-под самых ног, нарушая ночную тишину, со свистящим хлопаньем крыльев вылетали глухари. Они тяжело поднимались вверх, на ходу ударяясь о ветви деревьев.
Временами в ночной тишине раздавались лешеподобные крики филина или монотонный с неприятным осадком на сердце вой волков. Слышались и глухие трубные переливающиеся звуки самца лося, зовущего подругу или своего соперника.
Боевая выкладка скоро стала чувствительной. Матвей передал команду – привал. Чуть морозный мох был мягкой постелью. Кроны деревьев казались загадочными шатрами и зданиями. Глаза закрывались сами, хотелось спать. В течение полминуты люди засыпали, и лишь толчок товарища кулаком в бок приводил в реальность. Поэтому мало кого интересовал рев лося, вой волков и крики филина. Мозги у всех просились на отдых. Один дядя Яша спать не хотел. Он из молчуна стал превращаться в болтуна. Все время полушепотом о чем-то рассказывал.
Раздавалась короткая, четкая команда Матвея: подъем и шагом. Люди тихо вставали и снова держали свой путь. Некоторые умудрялись спать на ходу. Утром пошел первый снег. Мокрые пушистые снежинки медленно, как на парашютах, ложились на землю, кроны деревьев и идущих людей.
Дядя Яша ворчал: «Можно бы снегу и повременить». Снег, невзирая на ропот дяди Яши, продолжал укутывать грешную землю в белое покрывало. С рассветом снег пошел плотный, влажный, ложась на землю и кроны деревьев, медленно таял. Шинели, телогрейки и пиджаки на нашем разношерстном войске стали мокрыми.
В 10 часов утра мы сделали привал, по-видимому, в заранее сделанной землянке. Внутри была печка и нары, застланные осокой. От завтрака все отказались. Матвей выставил дозоры и часовых. Все, кроме бодрствующих и дяди Яши, уснули. Дядя Яша куда-то ушел. Вернулся он через три часа, в это время я бодрствовал после стояния в карауле.