В 10 часов утра над лесом появились две немецкие "рамы". Они обследовали лес, по-видимому, старались нащупать нас. От Базловки мы находились не ближе 15 километров, до слуха доносилась минометная стрельба. Мы снова бросились бежать лесными еле заметными тропинками вглубь леса и болот.
Во второй половине дня вышли на покрытое карликовой сосной болото с кочками в рост человека. В пространствах между ними была вода. На болоте снега почти не было. Он держался на высоких кочках. Разбившись на семь групп, более двух часов мы шли, меся ногами черную торфяную грязь. Сапоги сверху были наполнены холодной водой, перемешанной с торфом. Вышли на небольшую боровину, поросшую крупным смешанным лесом. Сосны здесь достигали гигантских размеров, до 1 метра в диаметре, с раскидистыми крупными овальными кронами и сухими вершинами. Земное пространство под редкими соснами заняла ель. Она плотно укутывала своими ветвями землю, не разрешала другим народам селиться под собой.
Дядя Яша эту боровину называл Лосиным островом, так как она была похожа на необитаемый остров. По проходам или сделанным еле заметным тропам были поставлены мины. На острове стояла небольшая землянка, в которую вмещалось только 10 человек. Ее называли штабной, остальные сделали себе шалаши.
Для нас было непонятно, почему немцы отказались от преследования, не пошли по нашему следу. Враг вел себя загадочно, что тревожило нас.
Неутомимый дядя Яша вызвался один пойти в разведку. Матвей пытался его отговорить, но, видя, что это бесполезно, пожелал ему счастливого пути.
Дядя Яша поспал три часа, за это время просушил одежду и обувь и скрылся в другом направлении, откуда пришли. Ночью я два часа стоял в секрете. Тишину нарушали трубный рев лося-самца, вой волков и неприятный для слуха скрип дерева, напоминающий качание на виселице казненного человека. Все это смешивалось с воем порывистого ветра в кронах деревьев.
Спать в шалаше было холодно, особенно крайним. Поэтому на край ложились бодрствующие. Землянка была занята ранеными и больными.
Несмотря на минирование проходов на остров, выставленные секреты и часовых, в ожидании карателей все спали тревожно. Уши часового и человека в секрете ловили каждый шорох. Глаза с напряжением следили за всем окружающим.
Ночь прошла спокойно. Утром явился дядя Яша. Одежда и обувь на нем были мокрые. От сильной усталости глаза его запали в прорезях черепа. Он доложил, днем более батальона немцев с легкими минометами и собаками шли по нашему следу, сопровождал их староста Базловки. Он в доказательство своей преданности немцам шел впереди всех. Пройдя около 2 километров по нашему следу, он первый напоролся и подорвался на мине. Ему оторвало одну ногу, другую тяжело ранило, получил ранение в живот. Следом за ним подорвались еще трое немцев, поэтому от преследования отказались. Дядя Яша рассказал, что снег в полях весь растаял, наделал много грязи и луж.
Матвей впервые по-военному объявил: «Выходи строиться». Мы все встали в строй, кроме раненых. Прозвучали отрывистые команды: «Равняйсь! Смирно! Равнение налево». Затем прозвучала команда: «Вольно!»
Матвей объявил от имени командования отряда и лично от себя: «Объявляю благодарность всему личному составу за успешное проведение операции». Раздался нескладный хор: «Служим Советскому Союзу».
Матвей говорил: «Наша задача бить врага везде, где бы он ни встретился. Мы не просили его в гости, он нахально пришел, убивая наших отцов, матерей, сестер и братьев. Смерть фашистским оккупантам. Да здравствует великий Сталин!»
Глава двадцать седьмая
На подавление партизанского движения на землях древнего Новгорода, Псковщины и Смоленщины немцы вынуждены были снимать воинские части с Северо-Западного и Волховского фронтов, бросать все созданные резервные части. Проческу лесов делали широким фронтом с применением танков, авиации и артиллерии.
На наш маленький отряд они, казалось, не обращали внимания. Их разведка работала через предателей из местного населения. Жители деревень, встречи с которыми были случайными, принимали нас за десантников. Операция под Базловкой наделала очень много шуму среди местного населения и тыловых немцев.
Карателям не было возможности установить нашу принадлежность. Поэтому слова деревенского сарафанного радио они приняли за чистую монету. Немцы посчитали нас случайными гостями, прибывшими только с целью разведки тылов. Они признали нас менее опасными, чем партизан. Ждали нашего появления в деревнях, где у них были свои люди – доносчики и полицаи. Немцы знали по опыту, что небольшие десантные группы без связи с местным населением существовать долго не могут. Выходя на связь с жителями деревень, они нарываются на предателей и погибают или быстро уходят к своим через линию фронта.