Поэтому наши опасения были излишними. На острове среди мало проходимых болот мы жили четыре дня, делая ночные разведки в деревни небольшими группами. Немцы боялись располагаться в глухих лесных населенных пунктах. Сосредотачивались в крупных, расположенных на шоссейных дорогах и железнодорожных разъездах и станциях. В лесных удаленных деревнях они появлялись только днем. Наше продовольствие и боеприпасы подходили к концу, и требовалось пополнение.
Матвей еще вчера послал за боеприпасами и продовольствием группу из девяти местных ребят, но они почему-то не возвращались. Я попросил Матвея сходить в Борки и на усадьбу бывшего совхоза "Заверяжские покосы", чтобы установить связь с учительницей Аней Меркуловой, а через нее и с мосье Мирошниковым, который мог бы пригодиться нам со своей автомашиной. Матвей без колебания разрешил поход в разведку и предложил дяде Яше идти со мной.
Судя по блеску глаз и настроению, дядя Яша с удовольствием согласился, но сказал как бы между прочим: «Мне все равно. Надо для пользы дела – пойду». Матвей подтвердил, что нужно сходить, и предупредил: «Можете нас не застать на острове, тогда ищите, – показал дяде Яше три точки на карте, – в одной из них». Все эти места дядя Яша знал. Он утвердительно мотнул Матвею головой и сказал: «Хорошо».
Мы с дядей Яшей вышли в полдень. Погода стояла пасмурная. Тяжелые свинцового цвета облака низко плыли над землей. Временами моросил мелкий дождь, чередуясь с белой ледяной крупой. Дядя Яша в шутку сказал: «Бог с неба манную кидает». Дул сильный порывистый ветер. В лесу стоял шум и треск деревьев. Одинокие уцелевшие листья на березах и осинах с силой срывались и кружились, поднимаясь высоко над лесом. Дядя Яша, высокий, сутулый, с широкими плечами, длинными руками и ногами, сзади походил на первобытного человека. Автомат висел у него на шее, сбоку была защитная противогазовая сумка, наполненная гранатами и автоматными кассетами, с которой он не расставался круглосуточно.
Двигался он очень быстро, ставя по-охотничьи мягко ноги на землю. Шли напрямик без дорог и тропинок. Проход по лесу человека или зверя он определял по неприметным для меня признакам: по сломанным сучкам, по еле заметным вмятинам в лесной подстилке, по поведению птиц, особенно соек и сорок. Ориентировался по кронам деревьев, редко беря в руки компас и карту. Шли мы больше суток и лишь вечером следующего дня добрались до знакомого мне одиноко стоящего на берегу Веронды дома, откуда концлагерь для военнопленных был виден, как иголка на ладони.
Маскируясь в густых зарослях леса, в течение двух часов мы наблюдали за дорогой Шимск-Новгород, по которой беспрерывно шли автомашины с солдатами. Двигались бронетранспортеры, и, тяжело звеня чугунными гусеницами, со скрежетом шли танки. Все это двигалось в направлении Новгорода. Глядя в сторону лагеря в вечерних сумерках, кроме силуэта кухонного сарая и большого барака мы ничего не могли разглядеть.
Я думал, ведь все ребята, которые находятся сейчас в бараке или в очереди на кухню за похлебкой, хорошо меня знают. Освободи и вооружи их, они, не щадя своей жизни, будут мстить немцам, где бы они ни находились, за погибших друзей и товарищей. Меня всем существом потянуло в лагерь сделать что-то героическое, освободить знакомых мне узников.
Я встал на ноги, не давая себе отчета. Лежавший рядом со мной дядя Яша поймал меня за ногу и полушепотом сказал: «Ложись!»
Из одинокой избы на реке вышел знакомый мне старик. Он стал набирать охапку дров. Дядя Яша крикнул три раза, точно подражая сойке. Старик положил дрова на место, обшарил глазами окрестность и направился к нам. Дядя Яша встал и пошел к нему. Они встретились в кустах и скрылись от моего взора. Я не хотел встречаться со стариком, испытывал к нему чувство отвращения.
Дядя Яша по-птичьи подал мне сигнал, чтобы я подошел к ним. Я поприветствовал старика. Он рассеянно посмотрел на меня и, обращаясь к дяде Яше, полушепотом сказал: «Идите и прячьтесь в зимнице на угольнице. Я все приготовлю и приду к вам».
Угольница находилась в 1 километре от дома старика. Мы быстро добрались до нее. Я вошел в зимницу и лег на холодное полусгнившее сено, положил вещевой мешок под голову, рядом автомат и сразу уснул. Проснулся от скрипа дверей, разговоров и запаха вареной картошки.