В зимницу пришли дядя Яша и старик. Последний сказал: «Огня не зажигайте, ужинайте в темноте. Переправа через реку готова, лодка в кустах. По возвращении из совхоза лодку затащите туда же. Если наладите связь с учителкой, пусть она все передает и связь держит с моей свахой Марией. Живет она в Борках, куда я хожу два раза в неделю. Про меня учителке ничего не говорите. Посуду оставьте здесь, ночью заберу. До свидания».
Скрипнула дверь, и старик ушел. Мы с дядей Яшей принялись за ужин. Полведра картофельного пюре и буханку хлеба съели с быстротой голодных собак, не разобрав ни вкуса, ни запаха молока и сливочного масла.
Я предложил дяде Яше сходить вымыть ложки и ведро. Он с иронией ответил: «Когда будешь мыть, постучи ложками о ведро, чтобы немцы услышали». Затем перешел на грубый тон старшего: «Не валяй дурака, старик вымоет, а сейчас иди на пост, я два-три часа отдохну».
Я вышел из сырой, пахнувшей прелым сеном и гнилым деревом зимницы. Сквозь облака, покрывающие небо, редко выглядывали звезды. Они тускло сияли в загадочной вселенной. Ветра почти не было. Погода менялась, ожидалось прояснение, чувствовался легкий мороз, который проникал сквозь влажную одежду и добирался до тела.
По шоссе с ревом проносились автомашины. Враг стягивал свои резервы, где-то готовилось кровопролитие. На посту без движения стоять было невозможно, ходить – небезопасно, поэтому я, как журавль, стоял то на одной, то на другой ноге. Одну ногу держал в воздухе, что до некоторой степени согревало. Время шло очень медленно. Сердце билось в моей груди с шумом, и мне казалось, что меня слышно за целый километр.
По биению сердца я считал минуты, которые длились мучительно долго. Река от зимницы протекала в полукилометре. Всплески рыбы и шум воды от подмерзающей кромки льда у берегов доносились до моего слуха.
Простоял я точно два часа и вошел на минуту в зимницу, в которой, как мне показалось, очень тепло. Дядя Яша проснулся и спросил, сколько времени. Я ответил, что без 20-ти девять. «Ложись, отдыхай, – сказал он, – выступим в час ночи». Он сел, закурил. Я, закутавшись шинелью, лег и сразу уснул. Во сне время проходит почти мгновенно. Мне показалось, что я не успел заснуть, как услышал толчок в бок и голос дяди Яши: «Пора, вставай».
Крадучись, как хищники, мы подошли к реке и с хрустом стащили в воду легкий ботник, на дне которого лежало одно весло. Дядя Яша искусно, без шума работал веслом. У берегов уже образовался ледяной припой. При затаскивании лодки в ночной тишине раздавались шум и треск ломающегося тонкого льда и шорох днища лодки. Казалось, этот шум слышен не только на Земле, но и на Луне. Вытащив лодку наполовину из воды, мы пошли, ступая осторожно, как рыси, крадучись к логову зверя. Подмерзшая трава издавала хрустящие звуки. Сердце у меня усиленно стучало, казалось, стук его, как удары колокола, слышно далеко.
Вот мы добрались до железнодорожной насыпи. У нее дядя Яша шепотом сказал: «В случае шухера ожидать у лодки». Для отвода врага от истинного нашего маршрута – отход в поле за электростанцию, где перебежать железнодорожную насыпь и снова к реке, к лодке.
Мы прошли по кювету железнодорожной насыпи, обогнули двухэтажные деревянные дома, прошли между мельницей и усадьбой совхоза и уперлись в здание школы. Дядя Яша три раза стукнул в окно. Через минуту дверь скрипнула, и женский голос спросил: «Кто там?» Я шепотом сказал: «Нужна Аня». «Я Аня», – ответил женский голос еле слышно. Я назвал установленный Меркуловым пароль. «Мы с Сергово, нет ли продажной соли?» Послышался ответ: «Соль есть, заходите». Аня открыла дверь, я без дальнейшего приглашения быстро вошел и прикрыл за собой дверь.
Дядя Яша спрятался за угол школы в палисаднике. Аня шепнула: «Пройдем в комнату». Я ответил: «Нет». От нее веяло чем-то домашним, запахами женского тела и утюженного платья и белья.
Я говорил тихо, с большим трудом сдерживая руки, самовольно тянувшиеся к ней. «Сведения передавайте в Борки Марии». Спросил, как живет Павел. Она тихо ответила: «Все по-старому». Я протянул в темноту руку, рука Ани ее ждала. Крепко пожал ее и быстро вышел на улицу. За мной сразу же скрипнула деревянная задвижка, закрывающая дверь.
Дядя Яша появился из-за угла дома, и мы пошли обратно знакомой местностью, между бесформенных темных силуэтов домов и мельницы с электростанцией. Поселок бывшего совхоза, казалось, спал крепким сном, нигде ни огонька, ни звука. Меня тянуло на мельницу, где жил Павел Меркулов. Мысль свою я высказал дяде Яше. Он со злостью плюнул, но ничего не сказал. До ботника мы шли молча. Реку переехали, не опасаясь шороха лодки и всплеска весла. Ботник затащили в кусты. Под покровом темной ночи и густого леса тронулись в путь. Связь была налажена, задание выполнено. В условленное место пришли через два дня.