Дядя Яша рассказал Матвею о налаженных нами связях. Матвей выслушал его внимательно и сказал: «Здесь находится заместитель начальника штаба отряда, пойдите, доложите ему».
Матвей привел нас к еле заметной землянке, сказал: «Идите туда». Сам повернулся и скрылся за деревьями. Мы несмело вошли. За столом, наспех сделанном из тесовых досок, стоявшем в глубине землянки, сидел человек с усами. На наши приветствия он басом ответил: «Садитесь, хлопцы».
Тускло горела коптилка из 45-миллиметровой гильзы. В землянке пахло керосиновой гарью и чадом горевшего автола.
Мы сели на нары, застланные соломенными матами. Дядя Яша доложил все обстоятельно, вместо напрашивающихся вопросов был получен ответ: «Будьте свободны. Идите».
Мы встали, отрапортовали: «Есть идти», повернулись и вышли. Не прошли и пяти шагов, как дядю Яшу вернули обратно. На сердце у меня защемило. Я подумал, что проверка до сих пор не окончена. Дядя Яша появился через час. Глаза его метали искры довольства. Лицо при каждом кажущемся смешном слове расплывалось в улыбке.
Меня это злило, и я спросил без всяких предисловий: «Разговор шел обо мне. Меня до сих пор проверяют и не доверяют мне?»
Дядя Яша, улыбаясь, ответил: «Была нужда травить баланду о тебе. Мы с тобой досыта наговорились, ведь были вдвоем целую неделю. Не будь слишком мнительным, не принимай близко к сердцу, о чем не знаешь, а только предполагаешь. Не порти нервы ни мне, ни себе, они пригодятся после войны. Проверка идет ежедневно, проверяют нас всех, проверяем мы сами себя, без этого нельзя. Мы находимся в глубоком тылу. При хитром, сильном и коварном враге нужна бдительность и осторожность».
Жизнь снова потекла своим чередом. Жили в теплых землянках, многие ежедневно ходили на задания, главным образом в разведку. Плохо обстояли дела с продуктами, боеприпасами, пополнения были незначительны. На снежном покрове в наше расположение по всей окружности появились десятки троп.
Тропы представляли большую опасность. Имелись сведения, что немцы готовятся к генеральной ликвидации нас.
Поступил приказ всем перебазироваться в район Острые Луки. Нам предстоял трудный и небезопасный путь. Наши командиры с определенным кругом рядовых попрятали излишнее оружие и боеприпасы немецкого происхождения. Мы двинулись в путь. На следующий день после нашего ухода немецкие каратели уже хозяйничали в нашем расположении, подрывали землянки, ощупывали каждый квадратный метр площади, ища оружие. Они кинулись по нашему следу с целью преследования, но многие из них нарвались на расставленные самострелы и мины, поэтому от погони за нами отказались. Как стало известно от взятого в плен немецкого офицера-карателя, немецкое командование было очень удивлено и огорчено большой предусмотрительностью партизан.
Один немецкий палач, командовавший карательными операциями против партизан, сказал: «Коммунисты – это черти, они способны превращаться из людей в духов и растворяться в воздухе».
Мы шли шесть суток, петляя, как зайцы, путая следы карателям. Достигли высоты 108, где располагался отряд. Вымылись в бане. Нас одели во все зимнее. Выдали валенки, теплое белье, ватные брюки и дубленые полушубки разных окрасок – черные, серые, белые и красные. Каждому достался маскировочный халат.
Мой полушубок был старый, с выношенным воротником и с вытертой шерстью на полах, поэтому я поменял его на фуфайку.
Декабрь 1942 года оказался злым. Мороз злился на непрошеных гостей, но и нам давал себя знать.
Связь с большой землей командованием была налажена хорошо. Каждую ночь, спокойно урча, наши фанерные двукрылые лайнеры далеко от нашего расположения садились и сбрасывали продукты и боеприпасы. Увозили тяжелораненых и больных на большую землю к своим. Поэтому продукты и боеприпасы приходилось на своем горбу переносить на большие расстояния по занесенным толстым слоем снега лесным тропинкам и дорогам. Лыж на всех не хватало, да притом на узких лыжах рыхлый снег не выдерживал тяжести человека, они проваливались до самой земли.
19 ноября 1942 года орудийные залпы сообщили о начале наступления под Сталинградом, советская армия перешла в контрнаступление. Войска Юго-Западного, Сталинградского и Донского фронтов мощными встречными ударами прорвали оборону врага и, соединившись в районе Калач, окружили 330-тысячную армию противника.
Все попытки вырваться из окружения срываются. Под Ленинградом, Белгородом и Харьковом – везде требуется много пушечного мяса. Немцы вынуждены перейти к открытой вербовке в организованную освободительную власовскую армию. Они перестали брезговать военнопленными и местным населением оккупированной территории. Желающим вступить в армию создавались человеческие условия, там они быстро поправлялись и одевались в форму фашиста.