Мы все были очень довольны, в хорошем настроении. Отдохнувшие, сытые ребята шутили, рассказывали анекдоты. Врачи Сазонова Валя и Валиахметова Соня были расквартированы отдельно от нас. Вечером их привели к нам.
Девушки сияли от счастья. Они были у своих, их мечты и чаяния сбылись. Все удобно пристроились для ночлега и крепко уснули, но в 2 часа были разбужены. Раздалась команда: «Собраться с вещами». Ребята пошутили: «Сборы нищего – одна сума и посох».
Мы вышли на деревенскую улицу, машинально построились колонной по два и под значительным числом конвойных тронулись в путь. Прощай, гостеприимная деревня Рогачи. Дай бог, чтобы ты осталась целой, невредимой до конца войны и приняла коренных жителей в свои дома.
Шли мы до рассвета пешком, затем нас посадили на полуторку и повезли в родной нам тыл. После длительного перехода пешком езда в открытом кузове автомашины в морозный день была нам не по нутру, но жаловаться было некому. Нашу полуторку обогнала "Эмка", где в тепле, с комфортом в сопровождении двух офицеров ехали немец и Сатанеску. Их как врагов приняли с почестями и большим уважением, зато нас, кто их пленил, рискуя своей жизнью, заставили снова тащиться по заснеженной валдайской земле, еле передвигая ноги, и ехать в открытой автомашине в мороз.
Привезли нас в особый отдел штаба армии. Разместили в большой землянке. Мы просили разрешения взять дрова и затопить чугунную печку, однако получили отказ.
Старшина, который сопровождал нас до землянки, грубо ответил: «Вас много, от своих тел нагреетесь». Кормить нас тоже забыли. Ребята роптали, требовали вызова начальства. Их требования остались воплями умирающих в пустыне. Девушек разместили отдельно от нас.
Запасливые ребята стрельнули или, может, выменяли махорку, сейчас с наслаждением курили. К ним со всех сторон тянулись руки: «Сорок, двадцать, десять». Очередь на закрутку занималась до конца.
Предположения в разговорах высказывали разные. Одни говорили, что нас будут проверять долго, а затем отправят работать на Урал на заводы или в шахты. Другие, наоборот, уверяли, что через день-два мы попадем на пересылочный пункт, а там снова фронт.
Гаврилкин возмущался: «Нашли преступников. Мы привели им двух высоких по полету птиц, принесли полезные сведения из тыла. О нашем прибытии не раз посылали коды рации, что им еще не ясно. Вместо крестов – кусты, вместо орденов – тюрьма».
Я как тертый калач и бывалый в особом отделе человек молчал. Проверять будут тщательно и долго, надо только набраться терпения. Что ни делается в жизни, все к лучшему, гласит старая пословица.
Глава двадцать восьмая
Начались проверка и установление наших личностей. В 9 часов утра меня вызвал полковник войск НКВД. Он подал мне два листка бумаги, спросил: «Писать умеешь?» Я кивнул. «Тогда напиши подробную автобиографию с прохождением службы в воинских частях до войны и в войну».
Я настрочил автобиографию и подробно описал свои приключения в войну. Полковник прочитал. Уставив на меня свой непринужденный взгляд, проговорил: «Да! Тертый калач!»
Открыл ящик письменного стола, извлек оттуда пачку почтовых открыток и повелительно сказал: «Напиши письма своим родственникам» – и протянул мне одну открытку. Я ответил ему, что мне нужно четыре, если написать отцу и матери, сестрам. А если писать снохам, тетушкам и двоюродным сестрам, то потребуется не менее двух десятков. Он улыбнулся, протянул через стол еще четыре открытки и сказал: «Почему ты хочешь писать только женскому полу? В твоей родне разве нет мужчин?» Я ответил, что место мужчин сейчас на войне.
Я заполнил четыре почтовых открытки – двум сестрам, отцу с матерью и снохе. Поздравил их с Новым годом и пожелал хорошей жизни. Он взял заполненные мной открытки, прочитал и, немного помолчав, спросил: «Почему не пишешь, что жив и где был?» Я ответил: «Раз пишу, то должны догадаться. Вернулся не с того света. Где был, почему не написал, напишу позднее. В моем распоряжении еще много времени».
«Ты не медик, случайно?» – задал мне вопрос полковник. Я ответил: «Думаю быть медиком, если немцы ненароком не отправят на тот свет».
Он угостил меня дорогой душистой папиросой "Казбек", позвал дежурного и велел отвести. «Не за угол ли вы меня отправляете?» Он улыбнулся. На мою остроту не ответил.