«Сколько же у тебя было?» – со злостью спросил Павел Темляков. Он любил свою жену, сына и часто вспоминал о них.
Ваняшин, улыбнувшись, ответил: «Много». «А почему ты имени ни одной жены не называешь?» – спросил Меркулов. «Вам все равно, вы их не знаете, а мне при назывании имени становится не по себе. Поэтому, если будете слушать, я продолжу».
«Просим», – сказал Меркулов.
«Совместная жизнь и с этой женщиной не стала клеиться. Она часто вздыхала, задумывалась о чем-то. В нашем городе жила она только один год, поэтому ее прошлое никто не знал. В шифоньере она бережно хранила мужскую одежду – гражданскую и военную. На мои вопросы «Чья?» отвечала: «Моего старшего брата». На вещи она смотрела с грустью, иногда заставал ее плачущей. Она мне очень нравилась, я полюбил ее, но вопрос перед ней пришлось ставить ребром.
После получения зарплаты мы с сослуживцами выпили. Домой я пришел веселым. Она не обиделась на мое появление пьяным, наоборот, ласково спросила, не хочу ли чего поесть. Набравшись хмельной храбрости, вызвал ее на откровенный разговор. «Жить с тобой на правах любовника не собираюсь. Если я тебе нравлюсь, пошли в ЗАГС регистрироваться». Она посмотрела на меня смиренно, как монашка, просящая подачу, и сказала: «У меня есть законный муж, от него два года не было никаких вестей, я считала, что он погиб. Неделю назад узнала, что он жив. Прости за откровенность, вступить с тобой в законный брак не могу».
«Где же твой муж и кто он», – спросил я. «Мой муж был военный, его посадили в 1936 году как врага народа. Но это неверно, он преданный Красной Армии командир и честный гражданин. Его до сих пор не судили. Сидит более двух лет без суда и следствия».
Я внутренне переживал, пьяный мозг горячился, но старался этого не показывать. Сказал: «До свидания» – и ушел. Хотел этим произвести какой-то эффект. Вместо того чтобы просить меня остаться, она сказала: «До свидания». Попросила, чтобы я захватил свои вещи. Я от нее ушел навсегда. Надо признаться, это была культурная, чистоплотная женщина. Жила она в большом достатке, одевалась со вкусом, ни в чем себе не отказывала. Работала преподавателем в каком-то институте. Меня это не интересовало. Грешным делом, я был бы рад смерти ее мужа. После ухода от нее жизнь моя пошла по замкнутой кривой. Одевался со вкусом. Распустился до крайности, хотите – верьте, хотите – нет, ни одна женщина в удобной обстановке не отказывала, замужняя или незамужняя.
В августе 1938 года меня призвали в армию, послали в авиационное училище на переподготовку. В 1939 году во время Финской войны я был летчиком-истребителем, вот и вся моя биография».
Если внимательно присмотреться к нему, он был красивый мужчина, лет 30-ти. Плотного телосложения, мускулистый или, по-русски, жилистый, среднего роста. Несмотря на недавние переживания в тылу врага, голод и холод, выглядел бодро. Широкое лицо, неподдающееся загару, было белым. Вьющиеся цвета льна волосы и большие голубые глаза. Большой, но правильно посаженный нос. Все это притягивало к нему не только женщин, но и располагало мужчин на бескорыстную дружбу с ним.
Историю женитьбы Сергей Ваняшин рассказывал около четырех часов.
Время проводили рассказами о прошлом и мечтами о будущем. Прошло незаметно 10 дней. Нас, Меркулова, Темлякова, Валиахметову Соню, Сазонову Валю и меня, увезли в одно местечко.
В лесу под раскидистыми елями было построено много домов. Все обнесено колючей проволокой, напоминало лагерь для заключенных. В теплой комнате мы жили четыре дня. Нас не охраняли, но и выходить за пределы зоны нам не разрешали. Затем принесли документы на имя каждого. Торжественно их вручили. Дали продаттестат и сказали: «Вы свободны, извините за затянувшуюся проверку».
С лучшими друзьями я расстался в морозное январское утро. Меня направили в офицерский резерв Северо-Западного фронта, Меркулова и Темлякова – на ближайший пересыльный пункт. Девушки уехали в какое-то медицинское управление.
Жизнь начинается заново, как она будет складываться, пока неизвестно. Снова фронт, а может быть, и тыл.
Я ехал в кузове попутной машины по фронтовой зимней дороге. Кругом военные: в шинелях, полушубках, ватниках, летных комбинезонах и танкистских шлемах. Одни едут ближе к переднему краю, другие, наоборот, в тыл, и я ехал в тыл. Прощайте, друзья, вряд ли когда-нибудь сведет нас судьба.