После утомительного дня я сразу уснул. В 6 часов утра распрощался с гостеприимной хозяйкой. На попутных автомашинах тронулся в путь.
Я снова оказался в деревянном двухэтажном доме, в отделе офицерских кадров Волховского фронта. Большая приемная с деревянными, видавшими виды скамейками и табуретками вдоль стен. В углу за небольшим столом сидел дежурный офицер. Прибывшие офицеры сдавали документы дежурному, он по скрипучей лестнице относил их наверх. Пристроившись в углу у входа, я сидел и ждал вызова. Знакомый майор принимал и выписывал направления в воинские части. Он, еще будучи капитаном, почти год тому назад направил меня во 2 ударную армию. Встретил тогда и проводил меня сердечно и тепло. Что ждет меня сейчас – об этом я не думал.
Все вызванные наверх офицеры шли по лестнице с серьезным, задумчивым видом. Многие возвращались довольные, а некоторые сердитые. Те и другие кидали дежурному "До свидания" и не спеша уходили.
К концу дня в приемной остался один я. Последний офицер с полученным направлением покинул здание, меня вызывать не думали. Не выдержав чрезмерной заботы в решении моей судьбы, я подсел к столику дежурного офицера и с наигранной веселостью спросил: «Все вакантные должности заняты, пока ищут свободную, куда направить». У самого на душе скребли кошки. Лейтенант улыбнулся и ответил: «Найдется худой бочке затычка». «Да нет, пока худым себя не считаю, пока здоров». Лейтенант рассмеялся и сказал: «Раз бочкой не считаешь себя, будешь затычкой».
Вверху назвали мою фамилию, мне что-то стало вдруг неприятно. В кабинете сидели два знакомых мне по прошлому году человека – полковник и майор. Я отдал рапорт: «Прибыл в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы». Полковник кивнул головой и сказал: «Садитесь». Я сел к столу, за которым сидел майор напротив полковника. К моему удивлению, они узнали меня еще по фамилии в направлении.
Через них прошли десятки тысяч офицеров, а мою физиономию они отлично запомнили. Их зрительной памяти мог бы позавидовать опытный разведчик.
Майор метнул на меня искры из черных глаз, криво улыбнулся и с иронией сказал: «А… старый знакомый». Я ответил: «Да, товарищ майор, посещаю вас второй раз, но ведь я этого не хотел». Полковник мне договорить своего оправдания не дал, спросил: «Расскажите, при каких обстоятельствах вы попали в плен?»
Я заученно рассказал, так как об этом не один десяток раз писал в особом отделе. Майор ехидно улыбнулся и злобно сверлил меня своими глазами, сказал: «А не врешь?» Я ответил не совсем уместно: «Меня почти два месяца проверяли в особом отделе Северо-Западного фронта». Майор с той же ехидной улыбочкой ответил: «Вот поэтому к нам и послали. Им вы не нужны, не верят».
Я спокойно ответил: «Тем лучше». Нервы майора не выдержали, он закричал на меня. Я встал и спокойно сказал, обращаясь к полковнику: «Разрешите уйти?»
Полковник в недоумении промолчал, я повернулся и пошел. Переступая порог, дерзко кинул: «Тыловые крысы и обжоры». Слово "обжоры" у меня просто случайно вылетело из гортани. Оно-то и послужило моему разжалованию.
Я не дошел до лестницы, меня вернули. Терять было нечего, я вошел с наивной веселостью и расхохотался, еле выговаривая слова: «Эх вы, вояки. Кончится война, я и сотни тысяч подобных мне парней будут лежать прикрытые тонким слоем сырой земли, а вы украсите свою грудь десятком, а может быть, и более орденов и медалей, будете ходить и хвалиться своими подвигами, как герои, не видевшие ни одного немца, ни живого, ни мертвого».
Меня поразило молчание полковника. Он нашего разговора и шума как будто не слышал. Сидел у края стола, устремив взгляд в мою карточку, заполненную год назад. Майор был взвинчен и заведен до предела. На каждое его слово я отвечал дерзостью. Говорил ему: «Ты стрелять не умеешь, хотя и носишь на боку пистолет. Тебе в дохлую кобылу за три шага не попасть». После этих слов дрожащая рука майора заскользила по кобуре, но кобуру не открывал. Полковник крикнул сначала на меня, а затем на майора: «Прекратить пререкания».
Мне сказали: «Вы свободны до завтра». Я вышел в приемную, там снова ждали трое, они окружили меня, стали расспрашивать о случившемся. Вместо ответа я спросил дежурного, где можно переночевать. Офицер сказал: «Сейчас всех вас провожу». Он побежал вверх по лестнице и вернулся одетый. Привел нас в большой деревянный дом, то есть в офицерскую казарму. Показал свободную кровать. Я сразу же разделся и голодный лег спать.