Сосед мой по кровати оказался словоохотливым. Не спрашивая меня ни о чем, рассказал, что он из деревни Верещагинского района Пермской области, имеет четырех детей. Самому старшему 10 лет. Три раза ранен. Показал фотографии детей и жены. Он приехал из госпиталя и просил направление в свой пехотный полк, где до ранения командовал ротой. Левая рука еще висела на привязи на шее.
Я спросил: «Почему вы так спешите, рана еще не зажила». Он ответил: «Рука перебита в двух местах, раны зарубцевались, но не подвязывать нельзя, сильно отекает. Пока до своей части добираюсь – подживет. Все будет в норме».
Усталость и пережитое за день брали свое. Я внимательно слушал соседа, не помню, как уснул. Проснулся утром, какой-то чудак встал, оделся, крикнул: «Подъем» – и скрылся на улице. Все зашевелились, как пчелы в улье.
В 8 часов утра я снова пошел на прием. Люди, как и вчера, начали подниматься вверх по скрипучей лестнице и спускаться вниз с направлениями в воинские части.
Я сидел на своем вчерашнем месте в углу и вспоминал прожитую короткую 24-летнюю жизнь. Помнил из своего раннего детства лишь прививку оспы, сделанную женщиной в белом халате. По-видимому, с этого момента началась осязаемая жизнь. Прожитые долгие годы безрадостного тяжелого детства и юношества казались одной минутой. Но вот сверху раздался крик: «Старший лейтенант Котриков».
Я встал, поднялся по скрипучей лестнице, без стука вошел в кабинет, зная, что вопрос со мной решен не в мою пользу.
Принимал знакомый майор. Полковник вошел следом за мной. Майор вскочил для рапорта и приветствия, но полковник сухо сказал: «Садитесь, майор». Полковник взял мою карточку и снова внимательно стал ее изучать, как будто видел впервые.
Майор вручил мне направление рядовым на пересыльный пункт. Я взял его и прочитал. Во рту у меня от волнения сразу пересохло. Немного заикаясь, я сказал: «Лишать воинского звания вы не имеете права, так как не вы его мне присваивали».
Полковник сухо ответил: «До выяснения в Наркомате обороны вы пока побудете рядовым, ничего страшного. Ждите и пишите нам. Пока до свидания».
Я вышел из кабинета мрачный и медленно пошел на пересыльный пункт, который находился недалеко от железнодорожного вокзала.
На пересыльном пункте отдал направление старшему лейтенанту. Он внимательно прочитал и спросил: «Офицер?» Я ответил: «Был, а сейчас рядовой».
Старший лейтенант спросил анкетные данные. Я рассказал, где родился, крестился и так далее. «Судим?» – спросил он. Я понял, что он спрашивает от нечего делать, ответил, что судим. «За что?» – послышался вопрос. Я коротко рассказал: «До войны жил, работал и учился в Омске. Вместе со мной на рабфаке училась одна симпатичная особа. Она пригласила меня как гармониста на двадцать пятый день рождения. Все пришедшие приносили подарки, а я, кроме гармони, ничего не принес. Мне было очень неудобно, об этом я сказал своему соседу по столу. Сосед мне на ухо шепнул: «Я тебя выручу» – и дал мне небольшой бумажный сверток. На содержимое я не посмотрел и подарил. Весь вечер я старательно играл на гармони, а через неделю вызвали в суд. Присудили строго предупредить, учитывая, что поступок совершен в первый раз. Мой подарок оказался начинен тремя пачками презервативов».
Старший лейтенант расхохотался и сказал: «Хочешь, я тебя писарем оставлю на пересыльном пункте. Веселый ты парень». Я ответил: «Ничего из этого не выйдет, хотя и имею среднее образование, а пишу очень скверно, как курица лапой». «Ну, тогда дело твое. Завтра направляем одну команду, включим и тебя в нее, а пока свободен, иди в общежитие».
Я поблагодарил старшего лейтенанта за любезный прием и ушел в помещение, битком набитое солдатами разных возрастов и национальностей.
После обеда всех нас выстроили, скомандовали: «Шагом марш» – и мы, более 500 человек, отправились по заснеженной дороге в воинскую часть. Двигались не спеша, через каждые 50 минут делали привал и снова в путь. Шли лесом, полями и небольшими деревнями почти целые сутки. В одной небольшой деревушке сделали привал для отдыха и обеда. Накормили нас не то супом, не то киселем, приготовленным из воды, ржаной муки и растительного масла.
Ели все с большим аппетитом, просили добавку. После еды по очереди заходили в небольшой деревянный дом, где пожилой лейтенант спрашивал фамилию, имя, отчество, год рождения и воинское звание и выдавал направления в воинскую часть.
Быстро подошла и моя очередь. Я сказал, что был офицером, без суда и следствия сделали рядовым. Лейтенант внимательно посмотрел на меня, сказал: «Бывает» – и вручил мне, как и всем остальным, бумагу рядового 80 стрелковой дивизии 77 стрелкового полка. «По прибытии в полк разберутся».