Раз в неделю нас навещал командир транспортной роты Григорьев. Часто приезжал с ним и замполит полка Барышев. Наш непосредственный начальник Ефимов уехал за пополнением – узбеками и таджиками. Дела у нас шли отлично, погода позволяла. Стога сена росли на лугах и в расположении транспортной роты в лесу.
Работа спорилась, трудились все, даже часто посещавший нас лейтенант Гамальдинов с азартом кидал сено вилами на повозку или стог. Бездельничал один Бахарев. Ловил удочкой рыбу, загорал на песке на берегу Волхова, купался. Полезным трудом он занимался раз в неделю, получал для всей команды продукты и привозил их.
Бахарев обладал хорошим качеством – мог спать по 15 часов в сутки. Ему достаточно было лечь, как сами по себе закрывались глаза, и он видел приятное сновидение.
Стоял яркий июльский день. Мы сгребали в валы сено, копнили и стаскивали на деревянных шестах в стог. К вечеру пришел Бахарев. Он напомнил, что на данном участке работу надо закончить сегодня, так как ожидается дождь. Бахарев сел на кочку и, выбрав удобную позу, уснул в полусогнутом положении.
Мы спешили, таскали сено и кидали его вилами в стог. Раздался писклявый голос Путро. Он бежал и кричал: «Змея, змея». Я остановил его и крикнул: «Назад». Путро остановился, дрожащей рукой показывал и говорил: «Вон там». Я вернул его, он с неохотой пошел за мной, не доходя 10 метров, сказал: «Вон» – и снова ринулся убегать.
На кочке лежал, свернувшись кольцом, здоровенный уж и грелся на солнце. Я взял его за шею, встряхнул и направился к спящему Бахареву. Откинув голову назад, с полуоткрытым ртом он крепко спал. Пуговицы ворота гимнастерки были расстегнуты. Я одной рукой отделил половину ворота, из другой руки выпустил под гимнастерку соскучившегося по свободе ужа, который в одно мгновение скрылся под одеждой. Сам быстро отскочил в сторону, сделав деловой вид.
Бахарев через минуту почувствовал холодного ужа. Сначала, как подобает после приятного сна, потянулся, приводя в жизненное состояние свое тело, затем из гортани вылетел звук, похожий на рев осла, он подпрыгнул всем телом, почти не опираясь ногами и руками о землю, на высоту более 1,5 метра. С быстротой застигнутого врасплох зайца вскочил на ноги и, как балерина, закружился в вихрастом танце на месте, издавая нечленораздельные звуки. Во всю силу легких начал кричать: «Змея, змея, спасите».
Работать все бросили, сбежались к Бахареву и, надрываясь от смеха, окружили его. Вместо сожаления, оказания помощи и сочувствия бездельник увидел насмешки и злорадство, поэтому взял себя в руки, дрожащими пальцами расстегнул ремень и рывком выдернул из-под брюк майку.
Не ожидавший такого поворота уж, в последний раз скользнув по пухлому телу Бахарева, упал на землю и как ни в чем не бывало пополз в ближайшее убежище.
Увидев ужа, Бахарев закричал: «Мама, спаси, Господи. Я умру, она меня укусила», затем быстро заработал отдохнувшими ногами и скрылся за крутым берегом реки. Все люди команды, надрываясь, со слезами на глазах хохотали, хватаясь за животы. В это время никем не замеченный пришел старший лейтенант Ефимов. Увидев его, я крикнул: «Смирно». Отрапортовал: «Команда в количестве восемнадцати человек убирает сено». Ефимов сказал: «Вольно. Вижу, чем вы занимаетесь. Продолжайте работу». Все разбежались по своим местам. Я тоже хотел уйти, но Ефимов сказал: «Вы останьтесь». Затем строго посмотрел на меня и грубо заговорил: «Кто посадил Бахареву под рубашку ужа? Почему вокруг него собрали всех?»
«Я посадил, потому что он лодырь и тунеядец. Работать не хочет, корчит из себя начальника, но его на это никто не уполномочивал. Он просто самозванец. Народ вокруг него я не собирал, все пришли сами, и это неплохо. Люди от души нахохотались и, как видите, работают, не жалея своих сил».
Ефимов улыбнулся и мягко проговорил: «Успокойтесь, волноваться вредно». Он достал из кармана пачку папирос, протянул ее мне, ласково проговорил: «Возьмите». Я взял папиросу, пачку протянул обратно Ефимову, но он снова сказал: «Возьмите всю пачку».
Вдыхая в глубину легких ароматный душистый дым "Беломорканала", я как бы подавился им, с большим трудом выдавил его из себя.
«Считаю, что поступок правильный и пойдет на пользу», – сказал Ефимов. Улыбаясь одними глазами, медленно, почти по слогам проговорил: «Я его заставлю работать вместе со всеми». «Давно пора», – ответил я.
Неторопливо подошел Бахарев. Он успокоился и был доволен, так как укусов не обнаружил, отлично покупался в теплой воде Волхова. Подойдя к Ефимову вплотную, Бахарев сказал: «Все в порядке, товарищ старший лейтенант, все работают». Лицо у Ефимова сделалось багрово-красным, вытянулось, и он крикнул: «Вы за кого меня принимаете? Смирно! – Бахарев вытянулся по стойке смирно. – Кругом, шагом марш». Бахарев с неохотой, но команду выполнил.