Быстро прошли трудные, но приятные в воспоминаниях детство и юношество. Время идет невообразимо быстро. Дни сменяются ночами, ночи – днями. Люди старые умирают, молодые растут. Так заведено во всей вселенной. Все в вечном движении, рождении, старости и смерти.
Глава тридцать вторая
Наступила ранняя ленинградская осень, с небольшими утренними заморозками и множеством грибов и ягод в лесах. Из-под Киришей 80 дивизия снялась и ушла ночью, позабыв нашу небольшую команду. Мы были предоставлены сами себе, днем кое-как работали. По очереди собирали грибы и ягоды. Сентябрь стоял холодный и дождливый. В лесу все пни были покрыты колониями опят. Влажный воздух был наполнен запахами прелой травы и грибов.
Старший лейтенант Ефимов перебрался жить к нам в землянку. Он каждое утро уходил на охоту и приносил тетеревов и рябчиков. Часто готовил для нас обед и ужин. Его пребывание с нами длилось недолго. Снова командировка в соседнюю 311 дивизию по вопросам заготовки сена. Снова я остался главой команды из четырех человек. Моим помощником был Бахарев. Дождь лить перестал, надо было заниматься перевозкой и прессовкой сена. Проволока для перевязки тюков была вся израсходована. Ездовые из транспортной роты почему-то не появлялись. Я пошел в транспортную роту и в ПФС получить продукты.
Знакомые деревянные домики транспортной роты и стойла для лошадей были пусты. В лесу стояла гнетущая тишина. На переднем крае неслышно было ни одного выстрела. Я побежал в расположение ПФС и ОВС полка. Все домики и землянки были пусты. Ни одной живой души. Я пробежал 4 километра до переднего края.
Линия обороны с двойными деревянными стенами величественно уходила в обе стороны вдаль и скрывалась за частоколом обезглавленного леса. Доты, дзоты и пулеметные гнезда пустовали. Полная тишина, ни выстрела, ни человеческого голоса. Неуклюжие памятники с вылинявшими звездочками на братских и одиночных могилах стояли гордо, как часовые, охранявшие неприступные рубежи переднего края. Все живые ушли. Через несколько лет линия обороны сгниет, разрушится, вырастет лес, сначала прикроет памятники своими ветками, листвой, затем они сгниют, превратятся в труху. Холмики могил сравняются с землей, и никто не будет знать о погребении мужиков и парней. Весной над их могилами будут петь соловьи, да десятки лет их будут вспоминать матери и жены, а затем все забудется. Вечная память вам, ребята!
Я шел вдоль линии обороны в надежде встретить живого человека. Поиски мои были тщетны. Везде была пустота и полная тишина. Снимая пилотку перед каждой могилой, я думал: «Всех их ждут дома, не верят похоронным, но они могут прийти домой только во сне. Оттуда возврата нет. Был живой человек, убит, в землю зарыт. Вместо него остались одни иллюзии и воспоминания да старые фотокарточки, которые бережно хранят родные».
Я прошел почти всю линию обороны полка, не встретив никого, направился обратно. В моей голове роились разные мысли и догадки, и все сводилось к тому, что, может быть, кончилась война. Но до слуха донеслась артиллерийская канонада в направлении станции Мга. Все мозжечки в голове встали на свои места. Задумавшись, шел я по знакомой наторенной конной дороге, по которой каждый день на передний край доставлялись патроны, снаряды и мины. С переднего края по ней шли и ехали раненые, поливая ее кровью.
Внезапно меня окрикнул грубый голос: «Стой, кто идет». Я машинально спустил с предохранителя автомат, наводя стволом на окрик и держа указательный палец на спусковом крючке, ответил: «Свой».
Снова раздался тот же голос: «А, старшина, привет. Откуда и куда путь держишь? Иди сюда, покурим».
Голос был знакомый, и я быстро восстановил его в памяти. Кричал сержант Кралин из взвода полковой разведки. Не видя его, я крикнул: «А ты что тут делаешь?»
Из кустов ко мне подошли трое разведчиков. Поздоровались, крепко пожав друг другу руки. Я коротко рассказал, что потерял свой полк. Поиски ничего не дали. Сейчас остался с командой из четырех человек без средств к существованию, на самостоятельном балансе. Ребята от души смеялись. Говорили: «Будем ходатайствовать, чтобы команду приказом наркома обороны выделили в самостоятельную воинскую часть. Наша 80 дивизия прошляпила немцев. Они три дня назад, оставив небольшие заслоны из отдельных солдат-штрафников, прикованных в окопах, снялись и ушли, пока неизвестно куда, есть предположение, что оставили Кириши. Боясь окружения, спрямили свою линию обороны».