Заговорили пулеметы, а за ними минометы с нашей стороны. Последовал ответ немцев, но снова все стихло, пропал и голос немецкого диктора. Прижавшись к холодным сырым стенкам окопов, люди спали больным бредовым сном. Ночью к нам прибыло пополнение. На переднем крае появились писари, повара, минометчики и прочие. Мой взвод пополнился 22 людьми и пятью новыми станковыми пулеметами. Из 22 человек было трое русских, один украинец и 18 узбеков и таджиков. Радоваться было нечему, станковых пулеметов никто не знал. Все утверждали, что видят их впервые. Узбеки и таджики, ссылаясь на незнание, подходить к пулеметам отказались. Я при помощи помкомвзвода Алиева разговаривал с ними. Алиев переводил им, что говорил я, их ответы – мне. Они все говорили, что стрелять умеют только из винтовок. С большим трудом укомплектовал пулеметы, за седьмой пришлось становиться самому.
В 6 часов 30 минут немцы открыли ураганный огонь из всех видов орудий. В небе показались их истребители и бомбардировщики. Солдаты ровными шеренгами, как на параде, шли в наступление. Наши артиллеристы открыли ответный огонь. Появились советские истребители. Над нашими головами завязался воздушный бой, но наблюдать за ним не было времени.
Небо прояснилось, стало безоблачным. По-осеннему яркое небесное светило смотрело на грешную землю. Свежий утренний воздух наполнился запахами человеческой крови и порохового дыма. Немецкая артиллерия обрушила на нас тонны мин и снарядов. Стонала и дрожала новгородская земля. Казалось, из окопа нельзя было поднять головы. При прямых попаданиях людей живыми хоронило в блиндажах и землянках. Но люди наблюдали и стреляли.
Огневой вал был перенесен в наш тыл. Немецкие цепи находились в 50 метрах от нас. Они приближались к нашей линии обороны и что-то кричали. Их голоса с ясностью доносились сквозь сплошной вой пулеметов и автоматов и стон от разрывов земли.
Пять наших чудом уцелевших "Максимов" заговорили во всю свою силу. Пьяные немцы шарахнулись назад, а затем залегли. По ним ударили минометы. Они ползли назад, а затем короткими перебежками побежали обратно и скрылись в окопах и воронках.
Вся нейтральная полоса была покрыта телами убитых и раненых немцев. Атака отбита, можно закурить.
Мой помкомвзвода Алиев исчез. У пулеметов не было ни одного узбека или таджика. У двух пулеметов никого, кроме убитых пулеметчиков. Узбеков и таджиков нашел в расположении соседней роты в блиндаже. Они сидели кружочком и молились Аллаху. На мой крик и ругань нехотя поднялись. Алиев быстро вскочил и помогал мне. Под страхом дула автомата я привел их, поставил к пулеметам и предупредил, что буду каждого стрелять, кто струсит и побежит.
Принесли термосы с завтраком и водку. Заказ на всех, а нас осталось немного. Ешь-пей без нормы, сколько душа желает. Поминай убиенных и усопших.
Наступил полный штиль, ни одного выстрела. Ясно были слышны стоны тяжелораненых. Немцы тоже завтракали, их диктор звал в гости на кружку чая и передавал меню завтрака для солдат. На длинном шесте был поднят батон колбасы, но меткими пулеметными очередями был раздроблен и свалился на землю.
В 10 часов немцы возобновили атаки, снова при поддержке артиллерии и авиации двинулись плотными рядами в психическую атаку. Шли немецкие солдаты, как на парад, держали равнение, схватившись за руки. Воздух гудел от артиллерийской канонады и пулеметно-автоматной стрельбы.
Отдельных выстрелов разобрать было нельзя. Стоял страшный шум, напоминающий извержение вулкана. Мы по очереди выходили из блиндажа в окоп, плотно прижимаясь к передней стенке для наблюдения за идущими в атаку немцами.
В окопах и на брустверах почти беспрерывно рвались мины и снаряды. Немецкая артиллерия и минометы стреляли с большой точностью. Они знали каждый сантиметр линии обороны.
Наши люди пачками гибли. Спасали редкие блиндажи с тремя и более накатами из бревен. Земля дрожала, как при землетрясении. При прямых попаданиях блиндажи осыпались, хороня убитых и раненых.
Но вот разрывы откатились в наш тыл. Мы снова у уцелевших пулеметов, их три на взвод. Таджиков нет. Уцелевшие куда-то удрапали, многие убиты и ранены. Немцы шли, как на прогулку, в 50-60 метрах от нас.
Нервы напряжены до отказа, вот-вот лопнут, наступит трусость. Стволы пулеметов нагрелись, масло кипело. Что за чудо, фрицы подрапали, подставляя спины, да быстро, как зайцы. Справа из лощины показались четыре наших танка, которые их напугали. Немногим немцам посчастливилось добежать и доползти до своих окопов. Догоняли их наши пули. По ним ударили артиллеристы и "Катюши". Завидовать им не приходилось, для них это был сплошной ад.