Иванов был прав, что немцы выдохлись. Они даже не пытались наступать. Положение и наших войск, по-видимому, было не лучше. Наступать было некому. Личный состав в батальоне, полку и целой дивизии был беден.
В 17 часов командир полка Козлов приказал: «Батальон вывести за три километра, в тыл, в расположение второго эшелона. В окопах оставить только дежурных».
В сохранившемся густом еловом лесу была сделана дощатая сцена, как в клубе, поставлены на ней самодельные столы с крестообразными ножками и из связанных попарно жердей на козлах скамейки. Здесь весь полк был собран на митинг.
Выступил командир полка. Он сказал, что полк и в целом 80 дивизия приказ Верховного Главнокомандующего выполнила. Уничтожила две немецких дивизии. «Немцы, учитывая длительное затишье на нашем участке фронта, в районе Зенино, с учетом надежности своей обороны сняли с этого участка две дивизии и отправили на станции Чудово и Любань для переброски на южные фронта, где им сейчас приходится очень туго. Решение командования было принято правильно. С целью задержки немецких войск мы выступили и заняли их оборону, немцы были вынуждены войска не отправлять, кинуть их обратно для восстановления своей обороны. Результаты наглядны. Обе немецкие дивизии изрядно потрепаны, потеряли до семидесяти процентов личного состава и стали небоеспособны. Отправлять на юг им стало нечего. Таким образом, товарищи воюющие на юге передают спасибо вам, товарищи воины Волховского фронта. За эту операцию с нашего полка представлено к правительственным наградам 310 человек. Присвоено посмертно звание Героя Советского Союза рядовому Эрджигитову, по национальности таджику. Он повторил подвиг Александра Матросова. Закрыл амбразуру своим телом, тем самым обеспечил успех нашего первого батальона и сохранил своих товарищей».
Слух о таджике, которого мы таскали на амбразуру дзота, распространился по всему полку, так как делалось это на глазах личного состава батальона и в целом полка. Люди, закрывая ладонями лица, улыбались. Каждый думал, знаем мы, дескать, что за героя вы нашли.
После Козлова выступили Барышев и Иванов. Оба они говорили о положении на фронтах, о геройстве наших людей как на передовой, так и в тылу.
После митинга показали кино "Три мушкетера", но до конца его посмотреть не пришлось. Полк подняли по боевой тревоге. Снова окопы. Горящие в воздухе осветительные и разноцветные сигнальные ракеты. Снова визжание пуль и редкие прицельные разрывы снарядов и мин. Воздух, отравленный пороховым дымом и раскаленным металлом.
Утром меня вызвали в штаб полка. Настроение у меня было отличное. На сердце было легко. Казалось, радости нет конца. Бог лишил меня при рождении музыкального слуха, поэтому песни я пою почти все на один мотив. Я шел по тропе среди покалеченного леса и орал во всю глотку. Петь было хорошо, и мне казалось, что покалеченные деревья: ели, березы и сосны – что-то шептали мне своими ветками и ласково улыбались.
Принял меня капитан, начальник кадров полка. Началось что-то вроде допроса. Писание автобиографии и заполнение личного листка по учету кадров. Он заставил меня вспомнить давно умерших бабушек, их было две. Одна по отцу, другая по матери. С дедушками вопрос стоял более серьезно. Дедушек у меня было четыре. Хотя я не помнил ни тех, ни других, но пришлось объясняться.
Дедушек у меня потому четыре, что у моей бабушки первый муж умер, оставив моего отца в возрасте трех месяцев. Она поскучала одна года полтора и нашла другого дедушку. У другой бабушки тоже муж умер, оставив ей единственную дочь – мою мать в возрасте шести месяцев. Через год бабушка вышла за нового дедушку и народила еще семерых. На мое счастье придраться к моим предкам было нельзя. Все они жили с незапамятных времен в деревне, все были неграмотны и дороги далее уездного города на базар не знали.
Два брата и два зятя у меня воевали, за их жизнь я гарантии дать не мог. Тетки и дяди по отцу и матери, оставшиеся в живых, все жили в деревнях в радиусе, досягаемом ходить в гости пешком.
Моими ответами капитан был, по-видимому, удовлетворен. На прощание он мне сказал: «Командование полка будет ходатайствовать перед командованием фронта о восстановлении вам звания старшего лейтенанта. За успешное командование батальоном, выполнение боевых заданий командира, за проявленную личную храбрость и геройство будем просить присвоить вам звание капитана». Я попросил разрешения идти, на что получил положительный ответ.