Пеликанов связал старосте руки. Затем полушепотом сказал: «Наполняй наши мешки продуктами или я твои кишки растяну сейчас по всей избе». Староста, сильно заикаясь, ответил: «Пошли». Встал и направился в сени, следом за ним вышли Пеликанов и Завьялов. Я со Слудовым остался в избе. Слудов все содержимое на столе положил в вещмешок. Как скупой хозяин, слил из стаканов самогон в литровую бутылку, заткнул ее пробкой и тоже положил в вещмешок. Поднял с кровати толстую жену старосты, заткнул ей рот тряпкой и крепко связал тесьмой руки. Затем открыл люк подпола и рукой показал на него. Трясясь всем телом, женщина медленно вползла в подполье, в это же время вошли ребята с наполненными вещевыми мешками, ведя впереди старосту. Его тоже отправили в подпол, завязав рот последним полотенцем. На люк поставили кадушку с водой.
Пеликанов предлагал вылить из лампы керосин и зажечь дом, но мы ему не разрешили. Погасив лампу, вышли, быстро юркнули в переулок и испарились в ночной тишине.
Шли не очень быстро. Деревня как будто вымерла, не было слышно ни одного звука.
Мы без всяких приключений добрались до зимницы уже во второй половине ночи. Развели костер. Из ржаной муки и свиного сала, взятого у старосты, сварили не то суп, не то кашу. Завьялов сказал: «У нас такую кашу называют клейстером. Хорошо приклеивает к стене обои, газеты». «Это не новинка, товарищ Завьялов, – улыбаясь, подхватил Пеликанов. – Ты лучше позови официанта, закажи себе бифштекс, а мне жареную куропатку». Завьялов, не ответив, ушел к луже мыть котелок.
Сытые и уставшие, уснули без соблюдения предосторожности. Сколько мы спали, неизвестно. Разбудил нас окрик Дементьева. Дверь была распахнута.
Стоял осенний, редкий в этих местах солнечный день. Слыша знакомый голос, мы сели. Дементьев с материной лаской в голосе, сказал: «Здорово проголодались?» Пеликанов, зевая, раскрыв рот до самых ушей, с хрипотой выдавил из себя: «Премного вам благодарен, мы сыты». И показал на мешки, один с мукой, а другой – с салом. Дементьев не сказал, а крикнул: «Вы вновь делали глупую вылазку, рискуя собой и, по-видимому, снова натворили делишек». «На сей раз ничего особенного», – снова ответил Пеликанов и коротко рассказал о случившемся. Не дав нам опомниться, Дементьев не сказал, а приказал: «Быстро в поход». Поделив тяжесть продуктов и боеприпасов, мы снова пошли уже в изрядно надоевшие скитания по лесам. Послышались лай собак и немецкая с русской ругань. Пеликанов проговорил: «Кто-то из нас родился в рубашке. Не приди еще полтора-два часа Дементьев, мы бы уже болтались на перекладине виселицы с крепко затянутой на шее веревкой».
Прибавив шагу, построились для ухода от немцев в шеренгу по одному. Замыкающим встал Дементьев. Он шел и на наш след рассыпал желтый порошок нюхательного табаку. Пеликанов шутил: «Немецкие овчарки сейчас будут чихать до самого Нового года». Настроение у него было слишком приподнятое. Он всю дорогу корчил физиономии, изображая лезшего в подпол фельдфебеля, расширенные зрачки старосты и не поспевшего опомниться немецкого офицера, который прямым ходом, отбивая каждый шаг, проследовал в подполье.
Слудов и Завьялов шли молча, слушали Пеликанова, всю дорогу болтавшего без умолку и смеявшегося над своими же метко сказанными фразами.
Привал сделали после трехчасовой ходьбы. Спокойный Дементьев на привале не смог вынести болтовню Пеликанова и сказал: «Перестань. Надоела твоя болтовня. Весел не к добру. Есть пословица – веселье кончается слезами или чем-то таким». Пеликанов задумался, настроение его изменилось. Лицо из веселого превратилось в угрюмое.
Выбрав яму, заросшую густыми молодыми елями, со всеми предосторожностями развели костер, каждый в своем котелке сварил из муки густую клейкую кашу со свиным салом, она всем показалась деликатесом. Съели по котелку, хотелось повторить еще, но Дементьев не разрешил.
За все время лесных походов на этом привале состоялся у нас с Дементьевым откровенный разговор. Обиженный Пеликанов, которого Дементьев назвал болтуном, всегда исполнительный, сейчас начал пререкаться и сказал: «До тех пор не пойду отсюда, пока точно не скажете, куда вы нас ведете? Какая цель у вас? Скитаться всей группой по лесам, мотая силы и нервы. Надо немедленно решить вопрос: или выходить к своим в действующую армию, или искать партизан. Я в плен добровольно не сдамся. Немецкие порядки мне не по нутру». Дементьев как будто не обратил внимания на его слова. Его волнение можно было определить только тем, что на виске запульсировала выступившая из-под кожи вена. Он глубоко затянулся самокруткой из самосада. Не спеша выпустил дым.