Но немцы не считались с большими потерями, неудержимо рвались к Ленинграду. Атаки, артиллерийские и авиационные налеты на наши окопы повторялись каждые три часа.
Наша оборона укреплялась. К берегам реки Шелонь и городу Шимск по железной и шоссейной дорогам прибывало пополнение в основном из ополченцев Ленинграда, а также с восточной части России: Горького, Казани, Вятки и Перми. Павел Меркулов, вооруженный винтовкой образца 1892 года, прибыл в пополнение горнострелковой дивизии из Ленинграда. За две недели до начала войны он получил диплом киноинженера, окончив Ленинградский киноинститут. Направление на работу получил в Алма-Ату, но выехать не успел. Война застала его в Ленинграде. В армии Павел не служил, даже военных сборов не проходил, так как в институте не было военной кафедры. По пути в дивизию его научили ходить в строю, стрелять из винтовки, обращаться с гранатами и бутылками с горючей смесью. Вместо инженера он стал солдатом. На войне ничему нельзя удивляться. От солдата до генерала один шаг.
В пять часов утра, используя туман на поверхности воды, немцы произвели разведку боем силами двух батальонов. Реку форсировали без единого выстрела. Наши обнаружили их в 20 метрах от окопов и сразу же кинулись в контратаку. Павел Меркулов во время контратаки бежал впереди рядом с командиром взвода. Он стрелял и колол штыком убегающих немцев. Голова его превратилась в голову робота, где была запрограммирована одна мысль: стреляй, коли штыком, бей прикладом. Он даже забыл про гранаты Ф-1, которые в собранном виде лежали в его противогазной сумке. Вспомнил про них, когда уже возвратился в окоп. Командир взвода был убит почти в упор автоматной очередью. Убийцу Меркулов не мог догнать – он скрылся в пелене тумана. Об этом Павел сожалел целый день. «Если бы не забыл про гранаты, а их было четыре, – думал он, – возможно, защитил бы командира». Нет, он не от трусости забыл про гранаты, он не боялся. С винтовкой, заряженной пятью патронами, и с четырехгранным штыком, бегом бежал на автоматчиков, чтобы схватиться врукопашную.
Наконец, атака отбита. Уставшие солдаты расположились на привал. Кто-то крикнул звонким, еще не испорченным простудой голосом: «Бойца Меркулова к командиру роты!»
Павел неуклюже влез в землянку, до предела насыщенную табачным дымом. Он никого и ничего не видел, но знал, что раз вызвали – командир в землянке, поэтому поднял руку к пилотке и негромко сказал: «Красноармеец Меркулов прибыл по вашему приказанию». «Проходи, садись, товарищ Меркулов», – глухо, казалось, из-под земли, проговорил командир.
Когда Павел огляделся, заметил, что ему надо было спуститься вниз еще на три ступеньки. Командир роты, политрук и еще двое незнакомых ему людей сидели за столом при свете коптилки. Политрук роты спросил Меркулова: «Где, кем работал до войны? Какое образование?» Павел ответил. «Да вы садитесь, товарищ Меркулов», – предложил командир роты.
«Не рано ли инженеров посылать рядовыми на передовую, – продолжал политрук. – Мне кажется, от него в тылу пользы в сто раз больше, чем здесь. Или хотя бы организовать для таких ребят краткосрочные офицерские курсы».
«Ты прав, – подтвердил командир роты, – через два-три месяца из него получился бы грамотный офицер: артиллерист, связист, танкист, не говоря уже о пехоте. Много война запросит специалистов. Она только начинается, а конец ее будет через долгие годы. Впрочем, товарищ Меркулов, мы вас вызвали, чтобы назначить командиром взвода. Час назад в бою вы показали себя героем».
«Я не могу, – сказал Меркулов. – Не имею права. У меня не только военного образования, даже военной практики нет. В армии не служил, в институте не было военной кафедры, военных сборов не проходил. Командира взвода из меня не получится».
«Товарищ Меркулов, разговорчики, – перебил политрук. – Вам приказывают, а не предлагают. Необходимо принять второй взвод. Исполняйте!»
«Есть исполнять!» – выдавил из себя Меркулов.
«А за проявленную в бою храбрость мы вас представим к награде, а если останемся живы, к концу войны сделаем из вас генерала. Можете идти», – сказал командир роты.
Так Павел принял второй взвод. Ему казалось, это временно. Как появятся с пополнения офицеры, он займет свое место солдата. На войне все временно. Сейчас жив, а через несколько минут убит. Сейчас солдат, а через час сражений, через месяц – лейтенант. Так и до генерала можно дослужиться.
Павел ознакомился с каждым отделением, поговорил с каждым бойцом по душам, по-солдатски. Переходя по извилистому ходу сообщения от одной огневой точки к другой, он шел во весь рост, не пригибая головы. Бог ростом его обделил, но не обидел головой и телосложением. Для своего роста он был широк в плечах, с достаточно развитой мускулатурой рук и ног. Не по росту большая голова сидела на короткой жилистой шее. Высокий лоб наполовину закрывала каска. Густые длинные белесые брови свисали над глазами и придавали ему суровый вид. Круглое скуластое лицо напоминало азиатское. Небольшие серые глаза глубоко сидели за лохматыми бровями и голубоватыми ресницами. Белесые длинные студенческие волосы он сумел сохранить. В военкомате его наголо не остригли – в окопах было не до волос. Разговор, взгляд, улыбка Павла чем-то подкупали, располагали к себе.