Немцы ежедневно атаковали по нескольку раз в день по установленному их командованием графику, с прусской точностью и последовательностью. Регламент дня исполнялся ими точно – завтрак, обед, ужин, отдых. Артобстрел и вылет самолетов для бомбежки нашей линии обороны проводился строго по расписанию. Наши солдаты быстро узнали это расписание и были готовы для встречи.
«Сейчас немцы пойдут в атаку», – кричали в окопах. Через несколько минут на противоположном берегу реки немцы нехотя вылезали из укрытий, бежали к реке, плыли, садились на плоты и в лодки. Наши солдаты их подпускали близко и уничтожали. Кто из немцев умудрялся закрепляться на нашем берегу – тех выбивали контратакой.
Вечером, тоже по расписанию, через установленные громкоговорители приглашали ужинать, рекламируя немецкую кухню. В плен предлагали сдаваться по пропускам и паролям. Пропуска разбрасывали вместе с листовками с самолетов. Расхваливали быт лагерей военнопленных. В конце грозились уничтожить всех и каждого.
Ночи немцы боялись. Над их окопами, над всей передней линией обороны беспрерывно висели осветительные ракеты. Всю ночь напролет фашисты стреляли из пулеметов и автоматов трассирующими пулями – боеприпасов они не жалели. В мирное время это зрелище красиво, приятно на него смотреть, но в войну оно не праздничное.
Погода стояла сухая, теплая, как по заказу. «Самое благоприятное время для уборки урожая, – говорили призванные из деревни солдаты, – рожь уже созрела».
Меркулов думал о другом. В Ленинграде осталась его девушка, однокашница. Он ждал защиты ее диплома и только поэтому не уехал в Алма-Ату, а дождался войны. Что с ней, где она сейчас.
На небосклоне со стороны врага появилось небольшое черное облако. Сквозь грохот орудийной канонады стали слышны далекие раскаты грома. Их спутать было не с чем. Казалось, дрожала земля.
«Вот только грозы нам еще не хватало, – говорил Меркулов бойцам, – в окопах появятся грязь и лужи».
В это время командир роты лейтенант Скородумов вызвал Меркулова в штаб и приказал отобрать из взвода 15 добровольцев, ребят сильных, крепких, но для какой цели – не сказал.
Между тем гроза нарастала. Облако постепенно росло, превращаясь в темную тучу. Глухие раскаты грома стали раздаваться где-то совсем рядом. Из тучи вырывались зигзаги ярких молний. Кучевые облака, как горы, закрыли солнце. Подул ураганный ветер.
Внезапно в окопах появился командир горнострелковой дивизии генерал Федюнинский Иван Иванович. Он остановился напротив расположения взвода Меркулова. Передав приказ о наступлении командиру полка, генерал обратился к бойцам со словами: «С Богом, товарищи, вперед. Устройте немцам шухер. Пусть не думают фрицы, что мы не способны ни на что, кроме отступления и обороны».
Бойцы во главе с начальником штаба полка численностью до двух батальонов вылезали через бруствер окопов и бежали против ветра к реке, в темноту. Ночной мрак ярким светом озаряли молнии. Некоторые крестились и читали молитвы. Разразилась гроза небывалой силы. Она крушила все на своем пути: ломала деревья, уносила ветхие крыши чудом уцелевших домов ближайшей деревни. Навстречу наступавшим солдатам гроза тащила тучи пыли, соломы, досок. Часть этого бросала в разбушевавшуюся стихию реки, даже переносила через нее.
«Смотрите, ребята, немца сам Бог несет к нам в часть», – закричал кто-то хриплым голосом. И действительно, через реку, как на планере, уцепившись за палатку, летел испуганный немец.
Наши бойцы и командиры, борясь с волнами и мусором, переправлялись через реку. Немецкие временные окопы и ячейки были пусты. Меркулов со своими отобранными ребятами рядом с помкомвзвода Шишкиным, бойцами Темляковым и Морозовым бежали впереди. Немцы, испугавшись грозы, ушли с линии обороны и попрятались в уцелевшие в деревне сараи и дома, влезли в закрытые тентами кузова автомашин, стоявших в лощине, и под автомашины. Они не ожидали появления русских.
Крупные капли дождя устремились на землю. Ветер стих. С неба хлынул сплошной поток воды. Он смывал все с гладкой поверхности земли, тащил в овраги и ложбины. Казалось, стихия остановила войну. В перерыве между молниями облака горели бледно-красным огнем. Раскаты грома повторялись с паузами в несколько секунд.