Группе Меркулова командиром роты была поставлена задача уничтожить немцев в сарае на окраине деревни. Добравшись до сарая первыми, Морозов с Темляковым распахнули дверь и увидели, что он полностью забит немцами. Оттуда раздались крики и ругань – немцы подумали, что кто-то из своих решил подшутить над ними. В сарай полетели десятки гранат. Уцелевшие почти без сопротивления вышли с поднятыми руками и сдались. «Вот это удача», – думал Меркулов.
Другие группы наших громили немцев в лощине и в домах деревни. Бросая оружие и личные вещи, враги бежали к себе в тылы.
Командир роты поручил Меркулову сопровождать в наш тыл пленных. Немцев усадили на приготовленные ими же плоты, лодки, всех в целости доставили в штаб дивизии.
Удар наших для немцев был настолько неожиданным, что они не успели опомниться и бежали, не зная куда. Не могли понять, кто их убивает, думали даже, что это небесное явление, так как разрывы гранат и выстрелы были не слышны из-за грозы на расстоянии 50 метров.
Сводное подразделение из добровольцев возвратилось в наполненные водой окопы с малыми потерями. Вечером всех учувствовавших в разведке лично поздравил командарм генерал Федюнинский.
Снова тихо несла свои воды вровень с берегами между равнинными полями и покрытыми чуть пожелтевшей неубранной травой лугами Шелонь.
«Чем мы Богу не угодили, – возмущался пулеметчик Темляков, – сидим здесь, как черти. Вы только посмотрите, товарищ комвзода, на меня, а лучше на себя. На кого мы похожи?»
«Ни на печников, ни на каменщиков, а сами на себя», – ответил за Меркулова Шишкин.
«Вот бы сейчас к немцам сходить, – сказал Морозов, – посмотреть, как они чувствуют себя после нашего набега. Мне кажется, как дворняжки после сорокаградусного мороза».
«Наверное, похожи на мокрых куриц, – поддержал Темляков, – мне думается, надо было во время грозы ударить не батальоном, а всей дивизией, а может и армией. Погнали бы мы этих непобедимых саксонских рыцарей до самого Берлина».
«Не трепли зря языком, – сказал Шишкин. – Я смотрю на тебя и думаю: какой ты ловкий, думаешь, подходи к немцам и бери их голыми руками – не тут-то было. Чем зря болтать, лучше бы готовил пулеметные ленты».
«Поспею, приготовлю, – огрызнулся Темляков, – пока есть четыре в запасе. Фрицы сейчас целый месяц не очухаются».
«Но они нам и не простят сегодняшнего набега», – предупредил Морозов.
После грозы окопы наполнились грязью. Воздух насытился озоном. Дышать стало легко. Тяжелые темно-синие тучи ушли на северо-западную половину неба, за озеро Ильмень. Их сопкообразные бока и спины украсила радуга. На поверхности земли появились зеркальные лужи. Они отражали голубое небо тысячами брильянтов. Отставшие облака уходящей грозы своими тенями бежали по земле, деревьям, догоняли уходящие тучи, взлетали на них, казалось, бежали по ним. От этого все на земле и в небе загоралось ярким светом: алела поверхность земли, кострами горели деревья, пылали заборы и столбы.
«Какая красота, какое сочетание красок», – восхищался Меркулов. «Это не к добру, товарищ командир взвода, – сказал Морозов. – Такое явление я вижу впервые. Плохое предзнаменование для нас, а может и для немцев». «Ты говори точнее, – вмешался в разговор Шишкин. – Кому будет плохо: нам или фрицам?» «А ты как думаешь?» – спросил его Меркулов. «Нам, нам и нам, – крикнул Морозов. – Я не раз видел, какая у них силища, как они здорово вооружены».
Внезапно в тишине возник гул моторов. Из уходящих облаков вынырнули самолеты. Они снижались и перестраивались над нашими окопами.
«Один, два, семь, десять, всего двадцать два, – насчитал Морозов. – Дождались. Это они прилетели с расплатой».
Самолеты начали бомбить соседский участок, в пригороде Шимска. От разрывов тяжелых бомб дрожала земля. Два истребителя пронеслись над окопами с воем сирен и пулеметных очередей.
«Вот сволочи, – возмущались солдаты, – летают как дома, на высоте птичьего полета. Мы против них бессильны. Подставляй грудь, спину или быстрей прячься».
Огненно-красное светило, качаясь, уходило за горизонт. Самолеты улетели. Наступила полная тишина. Немцы справляли панихиду по погибшим. Наши готовили места для отдыха, выбрасывая жидкую грязь из окопов. Становилось прохладно. Мокрая одежда не грела солдатские тела, а охлаждала. Командир батальона капитан Красильников разрешил вывод батальона во второй эшелон, где имелись блиндажи и землянки. В окопах оставил только дежурных у огневых точек, зная, что немцы в хорошую погоду ночных вылазок не делали. Языков у них было достаточно. Каждую ночь предатели в основном с оккупированных немцами территорий десятками сдавались в плен, считая, что советской России не устоять против вооруженных до зубов фашистов. Они слабыми душонками верили в немецкую пропаганду, в непобедимость гитлеровской армии. Спасая свою жизнь, предатели просчитались. Попадая в концентрационные лагеря, умирали они медленной смертью от голода, холода, непосильного труда и болезней.