Оба взвода были в сборе, когда в просторную землянку вошли командир батальона с комиссаром. Командир роты пытался доложить, но Красильников жестом руки показал – садитесь.
«Как дела, ребята?»
«Плохо, товарищ капитан, – ответил за всех Темляков. Все устремили головы в сторону Темлякова, насторожились. – Наш командир взвода здорово осрамился перед командармом».
Послышался хохот. По-видимому, этот вопрос стоял на повестке дня солдат. Командир роты крикнул: «Молчать, Темляков. Сейчас, товарищи, не до шуток».
Комиссар, нахмурив брови, смотрел на Красильникова. Наступила тишина. Нарушил ее комиссар. Он заговорил хриплым простуженным голосом. Вначале коротко остановился на положении на фронтах. Призывал быть бдительными: «Враг в район Шимска подтягивает резервы. Чтобы разгадать замысел противника, нам нужен язык. Для взятия языка, прощупывания обороны противника и выявления огневых точек выбор пал на вашу роту. В разведку пойдут два взвода, только одни добровольцы. Поведут командиры первого и второго взводов. Приведите в порядок оружие. Сами приготовьтесь, отдохните и в путь. Время выхода объявим. Вопросы будут?»
«Разрешите, товарищ комиссар, – снова подал свой голос Темляков. – Мы упустили хорошее время. Во время грозы можно было пленить всех немцев во главе с Гитлером».
«Красноармеец Темляков, вам никто слова не давал, два наряда вне очереди».
В два часа ночи два взвода бесшумно достигли воды, разместились в лодках. Под покровом тумана переправились на другой берег. Туман, словно дым, расстилался над водой, холодная сырость проникала сквозь одежду и липла к телу. Короткими очередями стрелял немецкий крупнокалиберный пулемет. Трассирующие пули, рассекая туман, со свистом уносились над головами вдаль. Лодки носами уткнулись в прибрежную мель. У лодок оставили в засаде трех человек, все остальные побежали вперед.
Осветительные ракеты без перерыва висели над обороной врага. Сплошной линии обороны у немцев не было. Солдаты спали в неглубоких ячейках, накрытых плащ-палатками. Темляков, Морозов и Шишкин были посланы в хорошо видимую землянку. Часовой, прислонившись к стене в проходе, не обратил на них внимания и без звука был снят. Освещая путь электрофонарем, они ворвались в просторную землянку. Трое немцев спали на кроватях.
«Устроились, словно дома», – негромко сказал Шишкин. «Хэнде хох, господа», – крикнул Морозов.
Двое подняли руки, третий полез рукой под подушку за парабеллумом. Шишкин ударил прикладом. Немец застонал, парабеллум упал на пол. Немцы оделись. Морозов обрезал им подтяжки и пуговицы на брюках. Переправили на свой берег. Ночная тишина огласилась выстрелами, разрывами гранат и человеческими криками. Справа и слева забили немецкие пулеметы, раздалась стрельба из автоматов. У немцев переполох, тревога. Бой длился не больше десяти минут. Оба взвода возвратились с малыми потерями: двое убито, пять человек ранено. Захватили в плен двух немецких офицеров, одного фельдфебеля, а также трофей – 25 автоматов. Языки оказались очень ценными. Командир дивизии представил к награде восемь человек.
«Как, ребята, ведь можно немцев бить», – говорил Красильников.
«Можно, товарищ капитан, – ответил за всех Меркулов. – Смерти боятся сильнее нашего. Как они от нас драпанули. Если бы их накрыть всей дивизией, до Берлина без оглядки рванули бы. Сволочи, а спят с комфортом: на простынях, раздеты и накрыты одеялами».
«Ребята, за нами Новгород и Ленинград, – сказал Красильников. – Если нам суждено умереть на этом рубеже, пусть враг нас и мертвых боится. Умирая, будем падать головами вперед на врага».
Четвертого августа в восемь часов утра на горизонте появились немецкие самолеты. Их было много. Одни говорили, что их 130; другие насчитали 135. В течение полутора часов вели обработку наших окопов. Налеты самолетов чередовали с артиллерийскими и минометными канонадами. Два раза немцы пытались форсировать реку, но не настойчиво, силами до одного батальона. Наши отбивали эти атаки пулеметным огнем. Наша артиллерия была подавлена, молчала. Немцам хорошо знакомы воды реки Шелонь. Она унесла много их соотечественников в Ильмень. Отдельные трупы далеко опередили живых: пройдя озеро, достигли реки Волхов и плыли в пучине вод могучей реки дальше, к Ладоге.
После обеда воздушный налет повторился. Земля дымилась и горела. Казалось, с неба низвергается огненный поток вулкана, круша на своем пути все. Вой сирен, падающих бомб, их беспрерывные разрывы слились в единый ужасный звук. Люди ложились и плотно прижимались к грязному глинистому дну оврага.
Павел лежал рядом с политруком роты. Ему хотелось врыться в землю до самой магмы. От прямых попаданий рушились накаты землянок и блиндажей, осыпались стенки окопов и ходов сообщения, погребая живых и мертвых. В это время немцы форсировали реку на фланге далеко от Шимска. Самолеты ушли, продолжилась артподготовка. Снаряды с треском рвались в воздухе над окопами. Ревели, как ишаки, шестиствольные минометы. Мины при разрывах разбрасывали тонны ржавых смертельных осколков. Немцы приближались к окопам. Наши окопы ожили. Застрочили ручные и станковые пулеметы. В приближающихся немцев полетели гранаты.