«Приготовиться к контратаке», – передавалась команда от бойца к бойцу. Свинцовая лавина пуль и сотни взорвавшихся гранат привели немцев в смятение. Они залегли и поползли обратно к реке.
В это время со всех сторон закричали: «Немецкие танки сзади. Спасайся, кто может». Командир батальона и комиссар бежали по окопам и кричали: «Ни шагу назад. Всем по местам». Но где там! Паника посеяна. Немецкие танки с десантом. Более 20 штук где-то рядом форсировали реку и заходили с тыла, давя нашу артиллерию. Комиссар убит, командир роты тяжело ранен. Командир батальона убежал куда-то во фланг, призывая быть на местах. Часть людей, вооруженных одними винтовками, побежала по ходам сообщения окопов. Танки развернулись и скрылись в ложбине. Солдаты бежали ко второму эшелону. Единицы бежали в поле, в лес. Заградотряды приводили беглецов в сознание и направляли обратно. Оставшиеся в окопах отбивали атаки врага. Не подоспевшее вовремя подкрепление разбежалось под панические выкрики немецких провокаторов: «Мы окружены, спасайся, кто как может». Десятки немецких самолетов гонялись на полях за отступающими красноармейцами, наводя страх и ужас.
Взвод Меркулова держался, отражая натиск немцев. На соседних участках враг прорвал оборону, прижимая батальон с флангов с обеих сторон. Шла рукопашная схватка. Морозов, Шишкин, Темляков обороняли правый фланг, кидали гранаты, кололи штыками. Капитан Красильников появился в гуще боя. Отстреливаясь из пистолета в наседавших немцев, приказал: «Отходите за мной».
Передний край на его участке был соединен со второй линией обороны глубоким ходом сообщения. По нему доставляли боеприпасы, выносили раненых, приносили пищу. Батальон отступал под прикрытием взвода Меркулова. Вторая линия обороны была пуста. Кругом были слышны крики тяжелораненых, просящих о помощи. Красильников распределил остатки батальона по линии обороны, говорил: «Будем биться до последнего вздоха». «Чем же мы будем биться, – кричали красноармейцы, – патронов и гранат нет». «Скоро прибудет пополнение, – кричал комбат. – Мы немцев еще сбросим в реку».
Немцы шли, строча из автоматов, что-то кричали, озираясь по сторонам. Морозов, подражая морякам революции, как НЗ носил две пулеметные ленты, перекинутые через плечо, которые часто выручали. Красильников сам у пулемета. На батальон приходилось три станковых пулемета "Максим". Этого мало. Однако это грозное оружие. Короткие меткие очереди да помощь винтовок заставили немцев залечь.
«Товарищ капитан, – с упреком сказал Меркулов. – Не горячитесь, не спешите. Руководите огнем и боем».
Красильников оставил пулемет. Через несколько секунд в пулемет ударил немецкий снаряд. Стоявший рядом второй номер убит. Защитный щит и ствол пулемета сбросило, искорежило.
«Счастливый, – подумал Меркулов про Красильникова. – Еще задержись на один миг и крышка».
Красильников, перебегая от бойца к бойцу, кричал: «Приготовиться к контратаке. Сбросим немцев обратно в реку».
Немцы засели в наши окопы, атаку прекратили. В это время на обоих флангах раздались крики: «Мы окружены. Сзади немцы и немецкие танки. Спасайся».
Снова паника. Многие поползли и побежали назад. Немцы воспользовались паникой. Повылазили из окопов и снова поднялись для атаки. По ним ударила наша артиллерия – стреляли залпами три орудия. Снаряды, начиненные шрапнелью, рвались над их головами.
«Наши не сдаются, – кричал Меркулов. – Наши не отступают, артиллерия еще здесь». В расположении взвода снова появился Красильников. «Молодцы, ребята, – кричал он. – Сегодня же представлю всех к правительственным наградам. Приготовиться к контратаке. Умрем, но Новгород на поругание врагам не сдадим».
К Красильникову подполз связной от командира полка с призывом любыми мерами, жертвами и так далее задержать немцев на два-три часа, чтобы выполнить приказ командующего отступить на следующий рубеж на линию обороны реки Веронды в район деревни Борки и совхоза "Заверяжские покосы". За два часа армия оттянет хозяйственные части, артиллерию и пехоту.
«Умрем, но не отступим, – кричал Красильников. – Передайте командованию, что поставленная задача с честью будет выполнена».