Емеленко встал, грозно посмотрел на советовавшего Меркулова. Его бледное худое лицо исказилось, верхняя губа, покрытая редкими одиночными волосками и еле заметным пушком, задрожала. Он глухо выдавил из себя: «Объявляю анархию, то есть свободу всех действий». «Анархия мать порядка, махновщина», – сказал Темляков. «Я предлагаю пойти на Украину. У нас села большие, народ хороший, всех накормят и попрячут». «Емеленко, прекрати разговоры, – крикнул Меркулов. – Так говорят только предатели. Ты комсомолец, у сердца носишь комсомольский билет». Из-под нависших длинных бровей и ресниц гневом искрились глаза Меркулова. Он крикнул: «Взвод, становись». Но взвода уже не было. Было лишь одно отделение – всего 13 человек. Не было и двух лошадей, осталась всего одна, и та с большим трудом передвигала ноги.
Обросшие, грязные ребята становились в строй. «Этого только не хватало», – возмущались ребята. Меркулов не своим, как ему показалось, голосом крикнул: «Равняйсь! Смирно!»
Все, как гуси, вытянули худые шеи. Руки прижали к бедрам. Растягивая слова, Меркулов говорил: «Я временно избран вами командиром. Я человек не военный, дисциплину не смог поднять. Правильно Емеленко сейчас сказал. У нас анархия. Мы превратились в стадо баранов без вожака. Бразды правления я из рук выпустил. Во всем я виноват, поэтому прошу меня переизбрать». «Нет, – ответили все хором, – веди нас. Будем подчиняться». «Емеленко, выйди из строя», – сказал Меркулов. Емеленко вышел, глазами искал поддержки. Все на него смотрели строго. Он понял: пощады не будет. Поэтому быстро сориентировался и стал просить прощения. «На первый раз простим, – сказал Меркулов. – Если и в будущем поведешь себя так, пощады не жди. Будем судить по закону военного времени».
После долгих скитаний снова вернулись к тайникам с продуктами. Все было в сохранности. Нагрузили вещевые мешки консервами, сухарями, сахаром, крупой и салом. Прихватили и спирту. Лошадь тоже навьючили. Снова все замаскировали. Решили идти на зимовку в верховье реки Шелонь. Шли ночами почти неделю. Спали днем, выбирая глухие чащобы. Зашли в болото, не было ни тропок, ни дороги. Лошадь вязла по пузо. Часто приходилось ее вытаскивать. С большим трудом выбрались на боровину, окруженную болотом. Вернее, это был остров в болоте, покрытый старым смешанным лесом. Господствующее положение занимала ель, сосна, но много было березы, осины и пихты.
«Здесь мы пока и остановимся, – сказал Меркулов. – Отдохнем, наберемся сил, сориентируемся, что делать дальше».
Выкопали котлован для землянки. За один день построили добротную землянку. Оборудовали нары, устроили печку. От самолетов хорошо замаскировали. Вечером в теплой землянке устроили настоящий праздник. Привели себя в порядок: подстриглись, побрились, а некоторые даже помылись. Сварили вкусный ужин. Выпили по 100 грамм спирта, ели сколько хотели. Спали все крепким солдатским сном. Даже забыли выставить караул.
Жизнь в теплой землянке налаживалась. Сделали шалаш для лошади, заготовили сена.
При очередной проверке острова, а обходили его каждый день Аристов с Шишкиным, была обнаружена группа наших военных, по-видимому, офицеров. Видно было по обмундированию. Помимо немецких автоматов все вооружены пистолетами. Вместо советских ремней на всех портупеи. Доложили Меркулову. «Надо выяснить, – ответил Меркулов. – С выводами спешить не надо». «Мы побоялись подойти, – сказал Аристов. – Я подумал, может это переодетые немцы. Прислушался, разговор русский». «Они вас не видели?» «Вроде нет», – ответил Шишкин. «На знакомство пойдем все вместе, – сказал Меркулов. – Приготовить гранаты. Взять с собой ручной пулемет. Втроем подойдем к ним, остальных оставим в засаде. В случае схватки не подкачайте, ребята. Их не так уж и много. Если провокаторы, то мы с ними быстро покончим, в два счета». Морозов усомнился: «Никак не могу понять тебя, Павел Васильевич. В два счета, это за две минуты или за два часа. Мне кажется, любая операция измеряется временем». «Брось языком трепать, – крикнул Меркулов. – Каждая операция имеет конечный результат». Морозов огрызнулся, что-то невнятно сказал и отошел в сторону.
«За мной, ребята! – Командовал Меркулов. – Следите за моей рукой. Если я помашу пилоткой, окружайте их. Без сигнала не стрелять. Сигналом будет то, что я брошу пилотку вверх. На переговоры пойдем я, Морозов и Темляков».