Не дошли метров 200 до незнакомцев. Меркулов сказал: «Занять исходные позиции». Незнакомцы заметили подходивших парламентариев. Меркулов ответил: «Свои!» В десяти шагах от расположения сзади появились два человека с пистолетами, заставили положить оружие и обыскали. Сердце Меркулова ушло в пятки. Пожилой человек в гражданском костюме ласково сказал: «Располагайтесь как дома». «Вот это порядок», – подумал Меркулов. Мужчина спросил: «Кто вы, откуда?» Меркулов коротко рассказал, немного дополнил Морозов. «Мы являемся представителями фронта», – продолжал мужчина. Он предъявил документ, удостоверяющий его личность, и обращение нашего командования к военным, оказавшимся в тылу врага. «Мы вас с нашим проводником направим к своим». Меркулов ответил: «Надо посоветоваться с ребятами. Мы ищем партизан».
Глава тринадцатая
Встреча с отрядом советских воинов Меркулова встревожила. Он думал, это провокаторы. На оккупированной фашистами территории, в лесах и глухих деревнях, встречались разные люди. Меркулов делил их на три категории. Изнуренные, грязные, плохо одетые – это бежавшие из плена. Одетые по форме, в замызганных прожженных шинелях, с оружием в руках – те, кто выходит из окружения. К третьей категории Меркулов относил тех, кто был в гражданской или военной, но чистой одежде, умытых и побритых. Это предатели или немецкие ищейки.
Многие верили провокаторам, шли за ними, попадали в ловушки и погибали. Немцы – большие любители казней. Они вешали, стреляли, поджигали в закрытых домах и сараях наших, особенно партизан. Поэтому Меркулов решил немедленно покинуть подобранное место для длительного отдыха, удобное и безопасное.
Меркулов выстроил своих людей. На основе полной демократии с примесью анархии решались все вопросы. Единогласно было решено идти, и чем скорее, тем лучше.
Встреча с военными, собирающими бродячих, оставшихся в тылу врага бойцов, была опасна. Некоторые колебались.
Перед строем выступил Шишкин. Он предложил просить провожатого из этих вояк и идти через линию фронта к своим. Его никто не поддержал. Наоборот, Меркулов оборвал его и сказал: «Кто желает болтаться на виселице, тому скатертью дорога».
Меркулов крикнул: «Кто пойдет за мной, прошу сделать два шага вперед». На месте остались сначала шесть человек, и те после короткого раздумья присоединились к остальным. Навьючив лошадь, люди тронулись в путь, чтобы отделаться скорей от неприятного соседства незнакомых военных. Решение было принято идти по направлению к Ленинграду, переходить линию фронта. Местонахождения наших войск никто не знал. Все хорошо знали, что наша армия еще не сдалась и дерется не на жизнь, а на смерть. Над лесом летали одиночные самолеты с красными звездочками, иногда доносилась артиллерийская канонада.
Но были такие, кто открыто говорил, что немцы войну уже выиграли, надо бросать оружие и идти добровольно сдаваться в плен. На колеблющихся обрушивался гнев большинства, не давая им высказаться. Шишкин сказал: «Агитатора, зовущего в плен, на месте бы расстрелял. Могу сказать только одно: скатертью дорога. Идите, пока не поздно, и не разлагайте других. При встрече с немцами не выдавайте нас. В противном случае мы вас даже мертвыми разыщем и прикончим». Темляков продекламировал: «Здесь жизнь одна для всех сердец. Живым нет власти, нет закона». Шишкин заметил: «Все эти разговорчики до хорошего не доведут. Мер мы никаких не предпринимаем. Надо что-то делать».
Шли медленно. Впереди в поводу вел лошадь Меркулов. За ним цепочкой, растягиваясь до 100 метров, шли остальные. С опущенными головами, строем, с тяжелым предчувствием.
Сентябрьская ночь в лесу. Пахло сыростью, прелыми травами, листьями и грибами. Была страшная темнота, глаза различали только окна в кронах деревьев и белые стволы берез, которые казались фантастическими фигурами. Все остальное слилось в непроницаемую сплошную мглу. Идущих встречали то теплые, то холодные струи воздуха. Непроницаемая для зрения темнота и абсолютная тишина при полном штиле воздуха напоминали что-то сказочное. От упавшей с дерева шишки или сгнившего сучка люди вздрагивали как от выстрела. Гортанные крики совы, напоминающие хохот лешего и ведьм, приводили людей в замешательство. Одинокому человеку в ночном лесу шумливые крики могли показаться ревом льва в африканской полупустыне.
Круглые сутки, днем и ночью, жизнь в лесу идет безмятежно, невзирая на окружающее. Многие звери и птицы приспособлены к ночному образу жизни: хищники, совы, летучие мыши. Они ночью видят лучше, чем днем. Ведут разбойничий образ жизни. Для них задача номер один – добыча пищи для завтрака, обеда и ужина. Гадюки, без шума передвигая скользкое холодное тело, зоркими гипнотизирующими глазами высматривают свою жертву на расстоянии до 5 метров. Жертва с шумом и ревом сама идет в пасть. Бактерии и грибы, как мельницы, беспрерывно перемалывают все отжившее: листья, корни, сучки и стволы деревьев, превращая их в торфообразную массу, которая со временем перемешивается с почвой. За захват удобного для жизни участка почвы идет постоянная борьба между всем живым, как в растительном, так и в животном мире.