Тем временем своевольная драконица нашей левой лапкой с восторгом перебирала вожделенную длиннющую драгоценную нить, любовно касаясь каждого камешка. Затем быстро, чтобы не отобрали, совместно с человеческой рукой несколько раз аккуратно обвила занятное украшение вокруг нашей тоже совместной шеи и концы нити получившегося ожерелья закрепила узелком на груди, оставив свисать почти до пояса. Вокруг от играющих гранями драгоценных камней разбежались разноцветные блики, в глазах зарябило.
Хашер очень подробно, дотошно учил нас с братьями грамотно торговать и хозяйствовать, поэтому я с точностью до динара посчитала, какой мешок с золотом мне сейчас достался.
«Теперь я очень, очень дорогая женщина. Дядя будет доволен!» – счастливо урчала внутри моя драконица, с восторгом перебирая загребущей лапкой украшение, не в силах оторваться. Да еще и отталкивала человеческую руку, которой я пыталась прекратить это безобразие. Но чего стоят розовые ноготки против острых темных когтей?
– Истинная драконица! – облегченно выдохнул Келео, восхищенно глядя на меня.
Я не без разочарования догадалась, что это была проверка: правду ли я сказала про смену души его суженой. Сейчас он получил первое и довольно убедительное доказательство моей искренности, что суженая – новая!
В этот раз я не стала ждать помощи, сама отодвинула стул и села. Но придвинуться к столу не успела. Рядом возник Келео и замер, возвышаясь, разглядывая меня сверху и касаясь моей ноги. Я ощутила идущий от него жар. Странно, мне захотелось поднять руку и провести ладонью по его бедру, почувствовать стальную крепость мышц под гладкой тканью. Такие дурацкие желания… да еще взглядом уперлась в его пах, а там, к моему полному потрясению, прямо на глазах натянулась ткань, выдав растущее желание дракона.
Я задрала голову, чтобы не видеть его похоти, – и угодила в плен черных-пречерных глаз. Судорожно сглотнула, ведь я по-настоящему в плену, не визуальном, а реальном, и, будучи женой черного дракона, прекрасно понимаю, что если он захочет, то сделает со мной все-все… Тьфу, на это «все-все», еще и в голове зачем-то нарисовались самые откровенные видения. Невольно вспомнился тайный домик в саду, когда мы с Лииром подглядывали за Тайреном, красиво лишавшемся невинности. Женские белые бедра, между ними мужские, ритмично сокращающиеся ягодицы, томные гортанные стоны…
Жар смущения окатил мои щеки, что тут же привлекло внимание Келео. Он коснулся моей скулы пальцами, потом всей ладонью обхватил подбородок. Второй рукой обвел контур моего лица, ушка, разгладил удивленную складку на лбу, провел пальцами по бровям, по носу, а после того, как я облизнула пересохшие губы, тут же повторил путь моего языка пальцем. Я даже не сразу осознала, что вцепилась в бедра Келео, смяв ткань его кафтана в кулаках, – и краем глаза поймала наше отражение в зеркале. Ну ничего себе, как мы выглядим со стороны: я – сидя на стуле, обнимая его зад, он – почти вплотную стоя надо мной и чуть не засовывая пальцы мне в рот! Так пошло… и так… чувственно… порочно.
– Красивая и нежная… – в хриплом, ласковом голосе Келео было сплошное вожделение. Я чуть не замурлыкала, а он взял и убил волшебство момента, сухо добавив: – Наконец-то моя!
Поджав губы, я оттолкнула его, вырвалась из захвата, резко задвинула ноги под стол и повернула стул, таким образом отгораживаясь, защищаясь от взбудораженных собственных чувств и чужой близости. В ответ, вместо неодобрения, услышала лишь насмешливый хмык, поэтому ядовито пропела:
– Раз уж у нас так щедро оплачивается болтовня, я предпочитаю беседу всяким глупостям.
Хе-хе, проняло: отчетливо скрипнули уже не мои клыки, а у меня на душе радостно защебетали птички. Сам виноват. Раз ввел оплату разговоров, пусть отвечает! Суженый сел за стол, небрежно кинул салфетку на колени и взялся за ложку. Понятно, значит, снова сначала пища, а разговоры потом, но я не против, когда столько всего вкусного и аппетит не портят.