– Вот даже не сомневалась, – не менее сухо ответила я.
– Как думаешь, исполнится моя мечта? – усмехнулся Келео, отчего его и так «зверские» черты лица усугубились, даже немного напугали, заставили отстраниться, вжаться в спинку кресла.
– Жизнь покажет. – И осторожно напомнила о своих мечтах: – Древний мне намекнул, что любовь порождает любовь.
– И где он сейчас? Тот Древний, верящий в любовь? Лежит каменной грудой всеми забытый.
После такого оскорбления даже Древний очнулся, возмутился и выглянул из моих глаз яркой золотой вспышкой. Да только Келео ответил ему не менее яркой вспышкой самого глубинного мрака.
– А где та тьма, что вечность ждет своих суженых, а они от нее отрекаются? – рыкнула я о первом, что пришло в голову.
Причем получила одобрение Древнего, если судить по его эмоциям. Дальше золото света Древнего и чернота тьмы с минуту пялились друг на друга непримиримыми врагами, отчаявшимися одиночествами, изголодавшимися от тоски половинками, смотрели нашими с Келео глазами. Тьма ушла, как и ворчащий Древний оставил мои мысли и чувства. Жизнь – сложная штука, особенно когда ты незримо делишь ее с кем-то.
Келео тряхнул светловолосой головой, словно сбрасывая наваждение, и отправился к двери, но уже на выходе обронил:
– Отдыхай!
Спать я ложилась, ощущая невероятную моральную усталость. Первый день войны, а словно вечность длится, так давит, раздирает душу в клочья. Свет не любит негатива, ему хочется любви, гармонии, радости. А пока радуется лишь чешуйчатая предательница, которая нет-нет да тянется к сверкающим в свете свечей камешкам, играется с ними, любуется. Зараза!
Я не учла, что юные драконы с трудом контролируют свои порывы, слабости, жажду, любопытство и хотелки. Поэтому из гнезда нас выпускают не ранее двадцати пяти лет. И даже прожив сотню лет, драконы считаются юнцами, живущими эмоциями и чувствами. Еще очень не скоро наиграется дракон, живущий несколько тысяч лет, ведь стоит угаснуть желаниям и чувствам, душа засыпает, а со временем и вовсе умирает.
К примеру, мой дед Дамрис – один из старейших драконов, которому свыше двух тысяч лет. Но таких осталось очень мало, многие гораздо моложе, а уже утратили интерес к жизни и добровольно ушли в закат, как называют смерть драконы. Отдали остатки своей магии Игае и, стремительно состарившись, умерли. Так синий род Вайлет лишился предыдущей первой пары рода и главы клана. Дед и бабушка Хашера не захотели жить после гибели сына и невестки, его отца и матери, и, когда мой любимый дядя отпраздновал пятисотлетие, вдвоем ушли в закат, оставив ему клан. Или мои золотые дедушка и бабушка Ашарвис, канувшие где-то на просторах Игаи. До сих пор неизвестно: живы они или нет; по крайней мере, за последние триста лет о них никто ничего не слышал.
Слишком долгое существование с монотонным ритмом и малочисленными событиями утомит и наскучит любому, а драконы любят движение, веселье и насыщенную жизнь. Предпочитают ходить по краю, особенно в молодости. И вот теперь мне предстоит потягаться не только с Келео, но и с собственными гормонами и драконьей сущностью. Но ничего, я обязательно отомщу ему за эти «камешки», надо только придумать ответный ход. Что-то такое, что ударит уже по его слабости, по его самцу!
Заснула я с блуждающей на губах коварной ухмылкой. Жизнь – борьба!
Глава 17
Длинные тоненькие лапки с трудом несли маленькое тельце паучка, дрожали, подгибались под и так пустяковым весом. Нутром я ощущала страх здешнего сенокосца, слабость. Этот осторожный хищник появился в моей комнате пару дней назад, и с тех пор я от скуки наблюдала за ним. Ведь Келео, проклятый темный, гад недобитый, подлая ящерица, бросил меня в одиночестве, аж целых три дня не появляется. Ашота исправно приносит еду, убирает в комнате, но помалкивает, а моего мужа все нет, как и любых событий или развлечений. Я даже потеряла гордость – спросила сегодня у нее, где моего мужа носит. Ответ был в общем-то ожидаемым: «Дан Келео отбыл по делам клана».
Три дня одиночества и ничегонеделания! Да я с ума сойду! Или уже…
Паучок добрался до стула, на котором я сидела, поджав ноги и уныло пила чай с пирожком. Интересно, чем паучок здесь питается, ведь замок Черного клана находится высоко в горах, за стенами снег и холод, мух здесь в принципе нет? Бедняжечка, может, он такой хилый и колченогий от голода? Отломив кусочек пирожка, я бросила его на пол рядом с паучком. Мой новоявленный питомец осторожно, дрожа каждой конечностью, шустро подобрался к угощению; я уже расплылась в довольной улыбке, ощущая себя добрейшей души светлой, буквально спасителем страждущих и великим благотворителем, как этот болезный шестилапый влип в неприятности. Буквально! Брюшком и лапами – в повидло. Судорожно дернулся несколько раз и затих.