А вот увидев вспыхнувший черный голод в глазах моего дракона, поняла, что поторопилась. Ведь он вспомнил вчерашнее «сливочное ухаживание». Поэтому, отчаянно покраснев, поставила ягоды на стол и смущенно предложила:
– Давай сначала просто позавтракаем, а потом… в следующий раз мы продолжим нашу хм-м… краснику… со сливками.
Келео потянул меня к себе и посадил на колени. Перебирая драгоценные нити у меня на груди, вернее лаская, довольно усмехнулся:
– После таких обещаний, Алера, я готов стать заядлым садоводом и самолично высадить вокруг замка эту ягоду, раз она тебе настолько нравится.
– Так много не надо, а то быстро привыкнешь и разонравится, – хихикнула я.
– Маленькая моя дракошка, разве может разонравиться твоя ягодка, скорее слишком пристраститься можно, – страстно шептал мне на ухо дракон-обольститель, поглаживая мою грудь, затылок и спускаясь все ниже, к сокровенному…
Снова к столу мы выбрались из кровати к обеду, наскоро перекусили, и Келео увлек меня обратно. Ему нравилось все, даже просто лежать и рассматривать мое лицо, гладить его пальцами, зарываться в мои волосы, вдыхать мой запах и даже вместе с золотой лапкой моей драконицы перебирать черной лапищей своего дракона подаренные камешки. Оказалось, вместе с мужем гораздо интереснее любоваться игрой света на сверкающих гранях, одновременно ощущая спиной его большое жаркое тело. Млеть от страсти и счастья, когда он накрывает собой, прижимает и делится теплом и своей силой.
И тьма… тоже засыпала вместе с нами, причем забавно укладывалась вокруг кровати огромными расслабленными кольцами, сытыми и довольными, ведь все, что хотел ее носитель, рядом, в его человеческих руках. А мне не было страшно, наоборот, накрыло абсолютным чувством покоя и благости, как никогда и нигде.
Глава 21
– Ну давай, давай же скорее, я больше не могу терпеть, а ты так медленно все делаешь! – я едва не рычала от нетерпения, пока Келео, как нарочно, неторопливо снимал с меня черные браслеты, блокирующие мою драконицу.
– Я еще сомневаюсь, стоит ли их совсем снимать, можно же просто временно деактивировать, – иронизировал магичивший муж.
– Что?! – возмутилась я. – Где это видано, чтобы жену, драконицу, умницу, красавицу, в кандалах держали. – Затем, оттопырив средний палец, чтобы показать ему весьма двусмысленную «фигуру», блеснув черным перстнем, поторопилась добавить: – Давай ограничимся вот этой защитой твоей движимой собственности от различных посягательств.
Выставленный средний палец и на Игае считается весьма ругательной и пошлой «фигурой речи». Однако Келео, снисходительно покачал головой и, окинув меня более внимательным взглядом, видимо, проверил, тепло ли я одета, неожиданно взял мой кулачок и поцеловал каждый пальчик.
И вот наконец-то мы стоим на ледяном ветру на террасе моих покоев. Я в черном с золотом платье и меховой безрукавке, но мне совершенно не холодно. Во-первых, тьма Келео защищает; во-вторых, теперь рядом с ним мне всегда жарко. За три наполненных страстью дня наедине с Келео я стала зависимой от него, от его рук, его тепла, зубастой улыбки, от которой восторженно поет душа.
Три дня страсти – это много или мало для пары? Хватит, чтобы сблизиться? Не знаю, как другим, но лично мне хватило, чтобы окончательно влюбиться в собственного мужа и перестать бояться любви. Теперь я воюю за его чувства, вернее, партизаню – хитро соблазняю. Вполне возможно, так считаю только я, а в реальности сама оказалась стремительно и коварно соблазненной.
Мы с соблазнителем уже, кажется, привычно замерли, глядя друг другу в глаза, мои ладошки утонули в его больших руках. Он опять пожирает меня глазами, а я трепещу и млею. Смущенная улыбка сама собой расползается все шире, и я прижимаюсь к нему…
Уверена, Келео добивался именно этого.
– Хорошо, родная, ограничимся только этим и… еще вот этим.
В следующий миг на безымянный палец другой руки сел второй черный перстень, почти брат-близнец первого, который защищает меня от надругательств, а Келео – от измен жены.
Оттопырив два окольцованных пальца, я растерянно рассматривала очередное украшение. Потом гневно уставилась на мужа:
– Ты невыносим!
– А я думал – любимчик, причем единственный. Сама же вчера призналась, что с детства меня любишь, – весело возразил Келео.
– Что? – смутилась я и тихонечко буркнула: – Про «любишь» я не говорила, только про давнюю симпатию.
– Я умею читать между строк, – довольно усмехнулся Келео.
Я демонстративно закатила глаза, но, ощущая, как все сильнее горят щеки, поспешила перевести разговор: