После обеда мы полетели дальше, муж пообещал показать наше личное гнездо – дом, где мы будем жить вне замка, если захотим перебраться в долину. Преодолев заснеженный хребет, мы попали в небольшую, но невероятно уютную зеленую долину с почти идеально круглым озером в центре.
– Похоже на жерло потухшего вулкана?.. – удивленно рыкнула я.
Моя любимая «черная туча» с удовольствием просветил:
– Да, только спящего. Благодаря ему на наших территориях в низине всегда тепло, много горячих источников и очень плодородная земля. Думаю, из-за сильного давления тьмы, вулкан тысячи лет не извергается именно здесь, кровь Игаи выходит гораздо дальше. То место называют Мертвым, там лишь черные глыбы застывшей лавы, пепел и сильная вонь.
Магма – как кровь Игаи? Я не стала уточнять вслух, просто мысленно улыбнулась этому названию. И спросила у Келео:
– Нам еще далеко лететь?
– Нет, мы уже дома. Это Черное озеро, место, где зародился наш род, где поселился первый дракон, принявший тьму и нашедший свою избранницу. Вокруг Черного озера имеют право селиться только прямые наследники рода. Практически из рода главы клана.
Мы пролетели над изумрудно-прозрачной водной гладью, понаблюдали за резвящимися сверкающими серебристыми рыбками и приземлились у небольшого добротного дома, стоящего недалеко от берега в окружении сада. Резной крышей с приподнятыми уголками дом напоминает пагоду. У входа с перезвоном колышутся на ветру подвесные палочки, словно тихо напевают какую-то невероятно приятную мелодию прилетевшим хозяевам. Так любимые драконами окна-витражи, стены из тесаного квадратного сруба, широкая крытая веранда, три лесенки наверх и занятная плетеная дверь, показавшаяся хлипкой. Но когда Келео открыл ее, я поняла, что она весьма надежная, а переплет – необычный декор. Кроме того, дом охраняет и сохраняет магия мужа.
– Как же здесь чудесно пахнет и все устроено удобно! – радовалась я, заглядывая в пустующие комнаты, вот только… – Почему нет мебели?
Келео по-прежнему ненавязчиво и искоса, но при этом неотступно следил за мной, за каждым движением, выражением лица. Вроде бы дал свободу передвижений, гуляй не хочу, но кто бы сомневался, что о воле можно больше не мечтать.
– Право на этот участок родовой земли я получил с рождения, но дом построил пятьдесят лет назад, когда стал главой клана. Построить построил, а на обустройство времени не было совершенно. Я постоянно находился либо в замке, либо летал по делам клана. Сюда только обновлять защиту раз в год прилетал ненадолго.
Я многозначительно улыбнулась:
– С сегодняшнего дня главой клана опять стал твой отец.
– Да, хвала Небу, так что я смогу заняться обустройством своей семьи и гнезда, – не менее многозначительно пообещал Келео.
Я снова рассеянно огляделась и грустно вздохнула:
– Эх, сюда бы Фиалу и Кло, они бы помогли мне здесь красоту навести…
Стоило мне о родичах упомянуть, Келео неосознанно нахмурился, но вполне доброжелательно предложил:
– Обратись к Ратше, бабушка обладает превосходным тонким вкусом, ты же оценила, как она Черный замок отделала.
– Да, дорого и солидно, – искренне похвалила я и мечтательно добавила: – А мои тетушки предпочитают уютно и по-домашнему. И я тоже.
Мой дракон в несколько шагов оказался рядом, обнял со спины, обволок, словно в капкан взял, зарылся носом в волосы у меня на макушке, жадно вдохнул и выдохнул:
– Хорошо, я решу этот вопрос, только потерпи чуть-чуть.
Приложив немного усилий, я развернулась в крепких объятиях мужа, встала на цыпочки и, обняв его за шею, чмокнула в уголок рта, потом еще и увлеклась. Мы словно двое подростков, зажимающихся в укромном местечке, наслаждались поцелуйчиками. От этой мысли я хихикнула, чуть отстранилась и заглянула в лицо Келео. Вот ведь непостижимый набор противоположностей. Суровый, властный, даже немного тиранистый, настоящий зверь не только сущностью, но и внешне, вон как глаза черным пламенем пылают, черты лица заострились – дракон, как говорится, во все щели выпирает, не скроешь. И в то же время, стоило ему преодолеть мои… в общем, недопонимание и добраться до моего тела, узнать, что является любимчиком с детства, быстро изменил поведение и отношение. Словно решился приоткрыть наглухо закрытые окна – свою душу – и разрешил мне заглянуть в нее, дотянуться и дотронуться. Вдруг оказалось, что я в ней занимаю очень-очень-очень много места. Его мысли и заботы обо мне и о том, как еще ближе подобраться, завоевать меня полностью и безвозвратно. И что самое потрясающее: грозе всей нежити в чем-либо отказывать мне приходится с больши-им таким трудом. Особенно если демонстративно расстроиться. Ух, какие перспективы широкие открываются… Но сейчас мне захотелось более приземленного: