Двое человеческих парнишек, которым едва исполнилось восемнадцать, по законам долгоживущих – дети, при этом ехидно посмотрели на эльфов.
– Ну что ж, перейдем к следующему вопросу, – произнес Келео и продолжил интересную лекцию.
Когда он дал нам задание зарисовать руну с кладбищенского столбика прямо на земле, чтобы активировать темную защиту, наша новая соклановка Мира, или, как ее Рык называет, Мирочка, подняла пухлую дрожащую ручку и смешно пробасила:
– Маго Келео, позвольте спросить. – Получив разрешение, она с дрожью в голосе прошептала: – Как же так, ведь все знают, что темные ритуалы творят ночью, разве у нас белым днем что-то получится?
Впервые Келео не сдержал раздраженного хмыка, прикрыл на миг глаза, словно призывал своего дракона к порядку и сдержанности, а потом строго отмел Мирины сомнения:
– Темная романтика для дешевых женских романов, магия тьмы не имеет к ней никакого отношения. И вообще, темная магия – весьма сложная и точная наука, которая требует осторожности, вдумчивости, острого зрения, и хорошее освещение весьма полезно!
– Но как же? – трепетно пробасила Мира в самых расстроенных чувствах. – Все же рассказывают, как темные воруют несчастных светлых по ночам или на клад…
Бедный Рык, ему досталась очень романтичная глупышка. Хотя, если вспомнить их знакомство, запал он явно не на ее умственные способности, а на сильно выпирающие достоинства. С другой стороны, в академию же она прошла. Значит, в чем-то сильна.
Келео замер напротив драконицы, устало на нее глянул и мрачно уточнил:
– Аго Мира, а никто не рассказывает: с чего бы этим несчастным светлым шляться по ночам, тем более по кладбищам?
– Нет, – задумалась Мира, а потом расплылась в улыбке: – Выходит, врут?
– Не проверял, – сухо ответил Келео и продолжил: – Рисуем первичную темную пентаграмму, которая в народе зовется просто руной, затем будем ее активировать.
– Все? – опешили эльфы. – Какой смысл, все равно у нас не сработает, мы светлые.
Глаза Келео заволокло чернотой целиком, он внимательно осмотрел каждого эльфа, отчего те чуть ли не шипели от отвращения, а затем буквально добил их:
– Активировать темную пентаграмму может практически любой, у кого есть хоть кроха дара. Это просто. Только справиться с ней гораздо сложнее, здесь нужно умение. Такая пентаграмма, если заучить до рефлекса, сможет ненадолго защитить вас в случае опасности, закрыть от направленного темного проклятия, нападения нежити. Пусть ненадолго, но подарит вам несколько минут жизни. Это ответ на вопрос, для чего нужно подобное умение. Что касается, каким образом… то тьма есть во всех. К примеру: ты, ты и ты, – Келео ткнул пальцем в самого непримиримого борца с темными Валисия, его подпевалу Олешко и соратника Мелентия, – сильные светлые, но в вас накопилось прилично тьмы.
– Вы… вы ошибаетесь! – прохрипел Валисий.
Келео усмехнулся мягко, необидно:
– Вы плохо слушали, аго, начало моей лекции. Тьма – это энергия, противоположная свету. Вы наделены светлым даром, все верно, но любые негативные и особенно сильные эмоции и чувства помогают тьме проникать в ваши души, накапливаются и со временем обретают силу. В вас троих тьма уже заметно набрала мощь, и если вы сейчас нарисуете руну призыва, то легко поднимете парочку нежити, как любой из темных.
Эльфы оторопело таращились на преподавателя, не верили, но отчетливо понимали, что высокопоставленный, невероятно сильный дракон не будет врать. Наконец Валисий просипел:
– Вы поэтому посоветовали нам сдерживать эмоции и учиться терпеть флер темной магии?
– Терпимость к непохожим на вас в принципе хорошее качество и в жизни пригодится. Но в целом – да. Чем больше покоя в вашей душе и веры в окружающих, тем чище ваш собственный свет.
Пятеро эльфов, посмотрев на Келео несколько мгновений, совершенно неожиданно, почти одновременно выдохнули:
– Спасибо, учитель!
Лиир ткнул меня локтем в бок, я обернулась, а он поиграл бровями, откровенно намекая на мое восхищение черным драконом в детстве. Оно и сейчас никуда не делось, вон и Адара, до этого все время прятавшаяся за спиной Тайрена, с восторгом рассматривает мудрого преподавателя.
В следующий момент мы дружно ринулись выполнять задание – рисовать первичные пентаграммы. «Картинка» у меня вышла отличная, точь-в-точь, но оживать, то есть светиться защитной темной магией, как у других, никак не хотела. Все уже «сдались» маго и с облегчением болтали в сторонке, одна я осталась. Встала с корточек и расстроенно почесала макушку, пытаясь понять, что же делаю не так. И тут, обдав мое ухо теплым дыханием, черный дракон снисходительно и цинично прошептал: