Первый поцелуй, наш и мой! Возможно, единственный и больше никогда не повторится, поэтому я опять не вникала, что делаю, а просто действовала по наитию, доверившись чувствам, сердцу, эмоциям. Полностью отдалась им, отдалась поцелую с Келео, раскрылась ему…
Я чувствовала вкус мужских губ на своих губах, горячий язык, который ворвался хозяином в мой рот; ощущала сильные, твердые руки, обнимающие меня; задирала голову и тянулась на цыпочках все выше и выше, чтобы стать ближе к Келео. Хотела теснее слиться с ним, стать одним дыханием… навечно. Руки Келео скользили по моему телу, затем одна зарылась в мои наверняка растрепанные волосы, пальцы стиснули затылок, вторая легла на ягодицы, прижала и, подняв меня над полом, держала на весу. Мелькнула мысль, что меня будто бы пьют, забирают душу и сердце, оставляя навечно память об этом сумасшедшем поцелуе, невероятном смешении мрака и света. Но сейчас, в этот чудесный миг, не хотелось думать ни о чем – только чувствовать, чувствовать, чувствовать… отдать все, что есть, ему одному, моему черному дракону!
Где-то на задворках сознания полыхнуло настоящее зарево и окутало нас слепящим светом. Я впервые в жизни по-настоящему наслаждалась, купаясь не в омерзительно холодной тьме, а в захлестнувшей меня эйфории, не раз испытываемых чувствах защищенности, тепла и жизни, как бывало, когда оказывалась в пределах магии Келео.
Поцелуй прекратился, я пыталась отдышаться, прийти в себя от множества впечатлений и ощущений и наблюдала, как черты лица Келео меняются. Его дракон неохотно отступал, отдавал власть человеческой половине. Не знаю, как у него или у нас получилось, но жуткий ритуал прекратился, лишь жалкие ошметки тьмы метались вокруг нас, правда, ластились к Келео, словно умоляли хозяина простить их. Раскрыв ладони, он впитал их.
Мы вновь встретились взглядом с Келео, бледным, изможденным – и буквально рухнули на пол. Он увлек меня за собой, так и не выпустив из рук. Приподнявшись на его груди, я потрясла головой, разгоняя черных мушек перед глазами. Совершенно очевидно, что не только без магии осталась, но и в жизненную силу забралась, раз мне настолько плохо. Сместившись на пол, я совершила героическую попытку встать, но смогла только чуточку приподняться, чтобы присесть, привалившись к Келео. И нечаянно обратила внимание на кисти наших рук, вернее, на странные, связывающие их черные руны, похожие на брачные браслеты. Но ведь черных брачных браслетов не бывает вроде бы? Они же должны быть золотыми, верно?
Несколько раз моргнув – вдруг привиделось, я вновь посмотрела на наши сомкнутые руки, потому что Келео по-прежнему держал меня, словно боялся выпустить. И в этот раз рунные браслеты исчезли, точнее, мне показалось, что они впитываются нам под кожу. Похоже, это какой-то отголосок тьмы после ритуала. А может, самые настоящие, обычные глюки после темного отката и абсолютного истощения. В голове ни одной разумной мысли, все смешалось, растеклось, как желе, одни бесплодные попытки собрать все в кучу.
– Если бы не она, ты бы не справился, – за спиной раздался насмешливый голос маго Бесстая.
Удивившись завистливо-добродушным ноткам в голосе темного целителя, я вспомнила о важном. Выдернув руки из захвата Келео, я со злостью выплюнула:
– Как? Как вы могли отказаться от суженой? Ведь суженая – подарок богов и магии? Какая бы не была! За любовь нужно бороться вопреки всему!
Правда, последнюю фразу я прошипела уже без особого жара. Боги, какая же дура его суженая, раз такой потрясающий мужчина, пусть вредный и злой со мной, готов был отказаться от собственной сути, лишь бы разорвать с ней связь.
Келео с какой-то мрачной, почти угрожающей издевкой пообещал:
– Хорошо, Золот… Алера, запомни свои слова на будущее. Я за свою любовь обязательно буду бороться вопреки всему!
– Аго Алера, позвольте узнать, что вас сюда привело в столь… темный час? – как ни в чем не бывало, даже любезно осведомился возникший рядом со мной один из преподов и участников «подвального безобразия» – маго Акеш, если не ошибаюсь.
Я стушевалась под взглядом этого темного мага, человека, в голове все еще шумело, не давая сосредоточиться, поэтому, пожав плечами, откровенно призналась:
– Если честно, то объяснить сложно. Проснулась в дикой тревоге, потом мне было так больно, так тянуло встать и идти, что бороться с силой, которая вела сюда, было невозможно. А тут… вот…