К тому же вокруг сновали студенты и преподаватели. Свои – серые и синие – и одногруппники подходили и интересовались самочувствием. Старшие отчитывали за опасную ночную вылазку, неоправданный, по их мнению, риск, за то, что вновь забыла об охране, и многое другое. Помимо своих во мне приняли родственное участие студенты из Золотого клана и из Зеленого, коль я с ними породнилась через Адару. В общем, мозги мне вправляли все кому не лень.
«Эх, нелегко быть спасительницей города. Никто тебя не понимает, на руках не носит, премий не выдает…» – мысленно ворчала я, натягивая очередную виновато-понимающую, сводящую скулы улыбку.
Догадки о прерванном ритуале стремительно разлетелись по академии. Толком никто ничего не узнал – темные умеют хранить свои секреты, чтобы не пугать обывателей неслучившимися последствиями, но предположений было предостаточно. Вот только все шишки достались мне, где справедливость?
Тайрен и Лиир проводили меня в столовую, вытерпели свою порцию нравоучений, быстро отправляя в луженые желудки съестное за троих, и, забрав с собой по пирожку, свалили под благовидным предлогом. Хитрые ящерицы! А то непонятно, что бедное, замученное тьмой Золотко ругать не будут, а вот их, «отпетых братьев», само Небо велело учить жизни. А мне… а я сегодня как улитка, медленная и сонная, просто не успела удрать из столовой вовремя. Вот и шмыгала тайком носом от расстройства.
Вдруг шум резко стих и все посмотрели на двери. Подняв глаза, я тоже вытаращилась на главного ночного героя – маго Келео. Он привычно стремительно шел по проходу между столами, полы его длинного кафтана разлетались в стороны, словно крылья, сильные ноги печатали шаг, но широкие плечи напряжены, а черты лица, как и ночью, были более резкими и хищными, чем обычно, – любому понятно, что зверь близко, – не подходи! Но больше всего меня поразила магия тьмы, не сдерживаемая, вьющаяся вокруг него, словно не человек идет, а сам черный дракон, за которым парит черный шлейф мрака. И идет он ко мне… хм…
Попытки завтракавшего народа поприветствовать проявившего себя геройски преподавателя быстро заглохли под натиском эманаций тьмы. Келео – настоящее порождение мрака – шел, не обращая внимания на шарахающихся от него студентов, содрогающихся от омерзения «излишне» светлых, зеленеющих с лица первачей, которые еще не в состоянии смирить неприятие к темным и, соответственно, получающих жесткий тошнотворный откат. В столовой образовался легкий переполох: «слабаки» стремительно ринулись на выход, надо думать, избавляться от завтрака, а кое-кто просто из осторожности решил держаться подальше.
А черный дракон, не обращая ни на кого внимания, от дверей не отпуская мой взгляд, подошел к моему столу и сел напротив. Я даже не шевельнулась, боковым зрением отметив, что моя охрана сначала напряглась, но затем успокоилась. Главу Черного клана знает большинство драконов, знает и уважает, поэтому доверяет, несмотря на темный дар.
Тьма стремительно окружила нас вместе со столом, облепила меня, ласково коснулась лица, шеи и рук, заглянула в тарелку и улеглась на полу огромным сытым питоном. Но не этот «змей из мрака» встревожил меня. Я всполошилась: зачем Келео подсел ко мне? Будет ругать? Хвалить? Благодарить? Или…
– Как ты себя чувствуешь, Алера? – неожиданно мягко, как тогда, в детстве, спросил он, по-дружески опустив официальное обращение.
– Благодарю вас, маго Келео, все в порядке. Скоро полностью восстановлюсь, – тихо ответила я, но под его пристальным, цепким, все подмечающим черным взглядом все-таки покраснела.
Память совершенно некстати подкинула ощущения моего первого поцелуя, горячие мужские губы, хозяйничающий чужой язык у меня во рту, даже странную сладость этого поцелуя вспомнила. Щеки обожгло смущением, больше того, оно горячей волной спустилось вниз, побежало по телу, будоража и вызывая томление. Под проницательным мужским взглядом, вспыхнувшим странным торжеством и довольством, я не знала, куда себя деть. Наверное, Келео сразу понял, отчего я утонула в смущении.
Смотреть ему в глаза было стыдно, поэтому я уткнулась взглядом в столешницу и заинтересовалась его большими красивыми руками. Мое внимание сразу зацепил перстень, только обычно сияющий черный камень оказался светло-серым, тусклым, мало того – по диагонали его рассекает трещина.