— Я поступаю, как босс, который ценит своего помощника.
Не знаю, почему так говорю, но чувствую себя странно и в то же время счастливым. После прошедшей недели и нелегкой работы, которую Чарли проделала, не прилагаю особых для этого усилий, я понял, что должен сделать для нее что-то особенное.
И да, это может быть не очень много, но хоть что-то.
— Поняла. — Она усмехается и качает головой, отламывая кусочек от своего дениша. — Не хотелось бы, чтобы возникали ложные надежды.
В ее голосе слышится раздражение, и я обращаю на это ее внимание
— Не расстраивайся.
— Я не расстраиваюсь, Рэт, но знаете, Вы могли бы узнать меня немного получше. Это Вас не убьет. В конце концов, я тот человек, который готовит Вам завтрак и следит за тем, чтобы Ваши трусы забирали из химчистки.
Я бросаю на нее серьезный взгляд.
— Мы оба знаем, что я сам слежу за стиркой своих трусов, как любой нормальный засранец.
— Вы в этом уверены? Могу поспорить, что видела несколько шелковых трусиков в партии, поступившей на прошлой неделе.
— Шелк не позволяет коже дышать. — Я прочищаю горло. — Но мы отклонились от темы.
Она оживляется.
— Подождите, Вы раньше носили шелковые трусики?
— Мы не говорим о... трусиках.
Она закатывает глаза.
— Хорошо, поскольку это моя двухнедельная праздничная вечеринка, почему бы нам не задать друг другу парочку вопросов, чтобы узнать друг друга получше? Ничего слишком личного, потому что, видит Бог, Вы выкинете меня из своего кабинета и отправите обратно за мой стол.
— Ты ведешь себя так, словно я тиран.
— Вы недавно срывались из-за жалюзи или нет?
— Неуместно.
— Совершенно уместно. Вы буквально сошли с ума. Я думала, у Вас вот-вот случится сердечный приступ, прямо здесь, в Вашем кабинете, рядом с сэром Драгомиром. Ему пришлось бы обратиться к психологу по растениям, а я слышала, что садоводческие психологи стоят недёшево.
Гребаная Чарли «Пенис во множественном числе».
— Ты до неприличия смешна, ты это понимаешь?
Я качаю головой, глядя на нее.
— Да, но именно это и делает меня забавной. — Она улыбается. — Итак, Вы согласны? Вопросы?
У меня такое чувство, что она этого так не оставит, и хотя я никогда не признаюсь в этом, но мне любопытно узнать о ней что-то, выходящее за рамки тех общих сведений, которые я уже знаю.
— Хорошо, но ничего слишком личного.
— Да, заметано. — Она берет салфетку с моего стола и вытирает рот. — Я начну первой. Если бы Вы могли получить любую работу в мире, кроме той, которой занимаетесь, кем бы Вы стали?
Хммм... хороший вопрос.
Я откидываюсь на спинку кресла и откусываю кусочек дениша, обдумывая свой ответ, пока терпкость лимона обволакивает мои вкусовые рецепторы.
— Если бы я мог стать кем угодно на данный момент, я бы, наверное, был владельцем пекарни, которая специализируется на выпечке и только на выпечке. Ни кексов, ни тортов, ни печенья, только выпечка вроде эклеров, медвежьих когтей, миндальных круассанов и...
— Я поняла, что Вы имеете в виду. — Она смеется. — Кто бы мог подумать, что Вы такой сладкоежка? Вы умеете готовить выпечку?
Я качаю головой.
— Нет, именно поэтому я и сказал, что у меня была бы своя пекарня.
— Но это обычно подразумевает, что Вы сами занимаетесь выпечкой.
— Если не хочешь, чтобы выпечка была черствой и подгоревшей, не проси меня печь ее.
— Нам придется это исправить, — говорит она и заносит эту информацию в блокнот, что только заставляет меня нервничать. Почему-то я представляю, как прихожу в пятницу к Чарли в белой кондитерской шапочке, кухня безупречно чистая, на мне фартук с надписью «Босс в брюках сшитых на заказ». — Что ж, Ваша очередь, задавать мне вопрос.
Мой вопрос должен быть хорошим, интригующим, ее ответ должен удивить меня.
Но в этот момент мне в голову не приходит ни одного хорошего вопроса. Поэтому я неубедительно говорю:
— Если бы тебе пришлось зарабатывать на жизнь чем-то еще, кроме как быть моим помощником, чем бы ты занималась?
— Ой, да ладно, вы не можете повторять мои вопросы, — возразила она, закатив глаза.
— Могу, потому что я босс, — отвечаю я, скрещивая руки на груди.
— Рановато разыгрывать карту босса. Хорошо, — вздыхает она. — Думаю, если бы мне пришлось быть кем-то еще, кроме лучшего помощника в мире, я бы стала дизайнером планингов.
— Ты имеешь в виду планинг из канцелярских принадлежностей.
— О да. У «Daisy and Dot» самый лучший планинг, но я бы все равно внесла некоторые изменения, небольшие коррективы, особенно для людей подобных мне, планирующих миллион дел одновременно. В моей голове много отличных идей, думаю, я могла бы создать отличный планинг.
Интересно. Я киваю и слушаю ее — а слушать есть что, поскольку она находится в «Стране канцелярских принадлежностей Чарли», — размышляя о новом проекте, который, вероятно, поразит ее воображение, и озарит улыбкой её прекрасное лицо.
* * *
— Чарли, не могла бы ты зайти ко мне в кабинет, пожалуйста? — Спрашиваю я по внутренней связи.
Потребовалось несколько дней, но я сумел собрать все воедино так, чтобы она не узнала, и теперь, когда пришло время рассказать ей, я немного нервничаю и слишком взволнован.
В офисе снова царит обычный организованный и красочный хаос. Именно так мне нравится это называть. Каждое утро меня встречают одинаково, но всегда как-то
по-разному. Иногда Чарли одевается в цвет дня недели, иногда на ней яркий принт, иногда ее образ более сдержанный. Все зависит от дня, но что я заметил и на что полагаюсь как на показатель ее непредсказуемости, так это то, что каждый четверг она надевает зеленое и напоминает мне, что именно по четвергам мы зарабатываем деньги.
Теперь я тоже надеваю зеленое и усердно работаю по четвергам. Как, черт возьми, это произошло? Более того... Как я мог не понимать, насколько непродуктивными были мои четверги раньше?
У нас установился распорядок: она приветствует меня, быстро рассказывает обо всем важном, что предстоит в этот день, я передаю ей список дел, она рассказывает, какой полезный завтрак приготовила для меня утром. Самое нелепое, что я до сих пор пишу список дел, потому что, да, я знаю, как пользоваться электронной почтой, но теперь это стало нашей фишкой. Я часто закатываю глаза, когда пишу этот чертов список, потому что она знает, что в нем написано, еще до того, как я его передам. Она очень хороша. Но ее улыбка... ...когда вручаю ей список, появляется наглая ухмылка, и я вижу подробную улыбку только тогда, когда она получает список дел.
Мы — слаженная команда, гармонично работающая вместе, и это пугает, насколько сейчас я полагаюсь на нее. И не только на ее чрезвычайно строгую трудовую этику, но и на веселые глаза, когда выхожу из лифта. Я полагаюсь на ее цветочный аромат, который наполняет офис по утрам, на ее находчивые, остроумные реплики, которые заставляют меня чувствовать себя цельным.
Всего за несколько недель она стала для меня незаменимой.
— Конечно, — говорит Чарли в трубку, а затем быстро заходит в мой кабинет в зеленом платье, которое плотно облегает ее изгибы, подчеркивает бедра и выглядит слишком хорошо для работы. — Что случилось?
Она садится за стол и прислоняет зеленую ручку к своему блокноту, который ей уже пора заменить, потому что она исписала практически все страницы.
— У меня есть для тебя новое дело, — спокойно говорю я.
— О, как весело. Хорошо. Это как-то связано с новым коктейлем из капусты, который я Вам приготовила? Знаю, что рисковала добавляя семена чиа без Вашего ведома, но они очень полезны.
Да, это был риск, но он оправдался. Мне понравилось новое дополнение.
— Ничего подобного. — Я сцепляю пальцы на своем столе. — Это новая обязанность, на самом деле это большой проект, который ты возглавишь и над которым будешь работать с художественным отделом.