— Что? — спрашиваю я, глядя на букет лаванды.
Рэт полностью оправился после крабовых котлет, он выглядит еще красивее, чем когда-либо, его щекам вернулся цвет, и, несмотря на предыдущую неудачу, сегодня мы снова занялись планированием свадьбы и выбором цветов.
Знаю, что все это могла бы сделать и сама, но я использую эти возможности, чтобы проводить больше времени с Рэтом, чтобы узнать его получше.
Пока что… ничего не вышло, но я твердо намерена докопаться до истины.
Он подходит ко мне, поднимает мой подбородок и говорит:
— Ты сегодня чертовски красива.
Осторожно наклонившись, он на мгновение прижимает свой рот к моему, а затем отстраняется и берет меня за руку.
— Вы пытаетесь меня обворожить, мистер Уэстин?
— Ты бы не возражала, если бы это было так?
Я качаю головой, когда мы идем по проходу и сворачиваем в следующий.
— Нет, но я бы хотела, чтобы ты покорил меня своей эмоциональной стороной.
— Ты хочешь, чтобы я заплакал? Я думал, что был довольно эмоционален, когда меня тошнило теми вкусными крабовыми котлетами.
— Не плаксиво-эмоциональный. Общайся со мной на более глубоком уровне.
Он останавливается и говорит:
— Мы общаемся на глубоком уровне.
— Правда? Потому что я о тебе практически ничего не знаю, Рэт.
— Что тут знать? — Он пожимает плечами. — Ты знаешь все, что тебе нужно знать. Остальное — мелкие детали, которые не имеют значения.
Я уже собираюсь возразить ему, что для меня важны мелочи, когда нас окликает женщина, которая нам помогала.
— Мистер Уэстин, мисс Кокс, вот вы где.
Мы поворачиваемся и видим, как она подходит к нам с двумя букетами. Оба красивые, и стоят дорого.
— Я быстро составила два букета, учитывая ваши пожелания по цвету и размеру.
Она протягивает их.
— Что думаете?
Оба букета поражают воображение: яркая зелень, свежие цветы слоновой кости.
Один из них ниспадает каскадом по стеблям, придавая им почти зонтичный вид, а другой больше выступает по бокам.
— Они оба прекрасны, — говорю я, беря один из них в руки, а Рэт берет другой.
— Спасибо, и, как только вы выберете понравившийся букет, мы сможем подобрать к нему цветы для приема. Вы сказали, двадцать человек?
— Примерно так. Это будет один длинный стол в отдельном зале. Нам не нужно много цветов, но в зале есть несколько стеклянных ваз и свечей, которые свисают с потолка, примыкающего к старой стене, обшитой деревом. Было бы здорово, если бы некоторые из них были украшены цвета…
Рэт прочищает горло. Я смотрю на него и вижу, как он засовывает палец в ухо и начинает трясти им, открывая и закрывая рот.
— Ты в порядке?
Он издает странный звук, и, клянусь, в считанные секунды я вижу, как потрясающее лицо Рэта с точеными скулами превращается в нечто, чего я никогда раньше не видела.
— О боже, Рэт, у тебя аллергия?
Он передает букет обратно даме и произносит:
— Эвкалипт.
— О боже!
Я швыряю второй букет в женщину, беру Рэта за руку и тащу его через цветочный салон к магазину на углу. Хватаю первую попавшуюся коробку с «Бенадрилом», открываю ее и запихиваю таблетки в рот Рэту, одновременно откупоривая воду и заставляя его пить.
Сзади нас владелец магазинчика спрашивает:
— Вы собираетесь за них платить?
Оборачиваясь, чувствую, как из моей головы словно выпирают дьявольские рога, когда говорю:
— Да, позволь мне сначала убедиться, что мой жених не умрет от аллергической реакции, придурок.
Я поворачиваюсь к Рэту и хватаю его за плечи, в шоке от того, что у него может быть настолько сильная аллергическая реакция.
— Ты можешь дышать? Может, вызвать скорую?
Он сжимает мою руку.
— Я могу дышать. Просто все — он снова прочищает горло — чертовски чешется.
— Ладно, давай немного подождем реакции на лекарство, и если ничего не изменится, отвезем тебя в больницу, хорошо?
Он кивает. Я беру его за руку, прижимаю к себе, пока расплачиваюсь с владельцем, которого, похоже, совершенно не волнует, что у Рэта аллергическая реакция — вот вам и Нью-Йорк, — а затем мы выходим из магазина на свежий воздух.
Я смотрю на часы и говорю:
— У нас урок танцев. Я позвоню и отменю его.
Он качает головой.
— Нет, не отменяй. Это важно для твоей бабушки.
— Да, но Рэт, один глаз начинает опухать, и ты не можешь танцевать в таком состоянии.
— Рискнем здоровьем.
Он пытается улыбнуться, но губы его не слушаются, учитывая, как распухло его лицо.
— Рэт, мы не пойдем на урок танцев.