— Так вы расстались, отменили свадьбу? — спрашивает Брэм, засовывая в рот чипсы.
— Понятия не имею. — Я провожу рукой по лицу и откидываюсь на спинку кресла. — Блядь, чувак, понятия не имею, что происходит. Она хочет от меня большего, но это трудно. После того как я отдал все Ванессе, а она бросила все и ушла, не могу пройти через это снова. Знаю, что много работал, когда был с Ванессой, что оттеснил ее на второй план, но в тот момент в компании были тяжелые времена. Мне нужна была чертова передышка, и я не мог тратить каждый божий час на то, чтобы делать ее счастливой…
— Таймаут, — говорит Брэм, указывая на меня пивом. — Ты слышал, что только что сказал? Ты не собирался тратить каждый божий час на то, чтобы сделать ее счастливой.
— Да, и что?
— Если говорить о Джулии? Я готов не спать, только бы провести еще несколько часов в день, чтобы убедиться, что вижу улыбку Джулии, знаю, что она довольна, удовлетворена, полна радости. Я ничего не хочу в жизни больше, чем чтобы моя девочка была счастлива, и пойду на все, чтобы добиться этого.
— Хочешь сказать, что я дерьмовый парень? — спрашиваю я, чувствуя себя еще хуже.
Он качает головой.
— Нет, я не это имел в виду. Я пытаюсь сказать, что, хотя ты думал, что любишь Ванессу, она не была твоей второй половинкой. Если бы это было так, ты бы нашел время и не отталкивал ее. Ты мог любить ее, но ты не был влюблен в нее. Есть разница.
Я замираю, пиво на полпути ко рту, а затем выдыхаю.
— Черт, я никогда не думал об этом в таком ключе.
В моей голове словно включается лампочка, и все начинает обретать смысл. Я любил ее. Я любил ее очень сильно. Она была моим другом, любовницей, доверенным лицом, но был ли я влюблен в нее? Если верить тому, что говорит Брэм, то нет. Она была первой, кому я открыл свое сердце, но я не защищал ее, как должен был бы, если бы был влюблен. Я не лез из кожи вон, чтобы удовлетворить ее потребности, и, хотя мы были вместе два года, она никогда не жила со мной. Иногда она оставалась у меня, но я не просил ее переехать ко мне. И все же… не считая первоначального сексуального напряжения, то, что Чарли живет в моей квартире, просто невероятно. Я принял ее с распростертыми объятиями. Легко. Мысль о том, что она уйдет и… никогда не вернется…
Блядь.
— Ты ведь знаешь, что я прав?
Я потягиваю пиво и говорю:
— Может быть.
— Она была не для тебя, чувак. Если бы она была…
— Я бы ни за что не позволил ей уйти.
— Именно. — Он улыбается и откусывает самый кончик чипсины, словно придурок. — Посмотри, у нас сеанс психотерапии. Нам следовало сделать это
давным-давно. Возможно, тогда ты был бы более восприимчив к девушке, которая тебе небезразлична.
— Что ты имеешь в виду?
Став серьезным, Брэм говорит:
— Да ладно, чувак. Мы оба знаем, что происходящее с Чарли — нечто большее, чем просто идея исполнить желание ее бабушки. Я вижу, как ты смотришь на нее, как она заставляет тебя улыбаться. Я не тупой, я точно так же смотрю на Джулию, когда она входит в комнату, и это причина, по которой ты сейчас дуешься. Она тебе нравится.
— Конечно, она мне нравится. Я бы никогда не предложил ей выйти за меня замуж, если бы она мне не нравилась.
— Нет, чувак, она тебе прям нравится-нравится. Ты хочешь от нее детей, вот насколько она тебе нравится.
— Торопишь события.
Но я думал об этом. С тех пор как на бабушкиной консультации впервые прозвучала эта идея, я много думала об этом. Я хочу этого. Я хочу такого будущего с Чарли.
— А если серьезно, скажи мне прямо сейчас, что ты не…
Тук. Тук.
Мы оба поворачиваем головы к двери, а затем снова смотрим друг на друга.
— Ты что-нибудь заказывал? — спрашиваю я.
Он качает головой.
— Неа, Джулия готовит на ужин лосося.
В замешательстве встаю с дивана и направляюсь к прихожей. Когда открываю дверь, с другой стороны стоит Чарли с пакетом в руках. Мой желудок тут же скручивает от волнения и нервозности, когда я вижу ее.
Леггинсы, длинный свитер, на ногах домашние тапочки, волосы заплетены в косу, на лице ни капли косметики.
Она невообразимо прекрасна.
— О, привет, Чарли, — восклицает Брэм, подходя ко мне сзади. — Я как раз собирался уходить. — Он хлопает меня по плечу и смотрит на меня таким взглядом. Знаете, взгляд лучшего друга, который говорит: помни, о чем мы говорили. — Поговорим завтра. — Он поворачивается к Чарли и говорит: — Будь помягче с этим большим парнем. Клянусь, у него есть сердце.
И затем он уходит, оставляя меня наедине с Чарли.