— П-простите, Вы хотите, чтобы я ушла?
— Да, ради всего святого, именно этого я и хочу. ВОН.
— О, боже. Я что-то, не так сделала? Сказала? Потому что, честно говоря, мне кажется, мы отлично начали. Если бы Вы немного расслабились, мы бы смогли наладить отличные рабочие отношения босса и помощника.
— Клянусь богом, если ты не уйдешь в ближайшие десять секунд, я попрошу
кого-нибудь выпроводить тебя. — Я снова указываю пальцем на дверь. — Забирай свои вещи и уходи.
— Хорошо, конечно, да. — Она встает и бросает на меня прощальный взгляд. — Знаете, Ваша кожа выглядит немного сухой, немного увлажнения могло бы помочь.
— Пять секунд.
Быстро выпалив «ага» она убегает, в очередной раз оставляя меня с ощущением полного фиаско.
Очередное поражение. Именно так.
Интуитивно я предположил, что она будет хорошим дополнением. Очевидно, этим утром она решила переключиться и превратиться в невыносимо громкую болтушку. К сожалению, это не то, что мне нужно, особенно с учетом того, как громко она набросилась на меня сегодня утром.
Обезвожен… Я не обезвожен, черт возьми. Я пью много воды.
Прижав ладонь ко лбу, я шумно выдохнул. Какого черта Гарольд и Лайнус решили порекомендовать Чарли «Пенис в множественном числе»? Она совсем не та помощница, на которую я рассчитывал.
Пять минут спустя сотрудник службы безопасности приносит мне пончик и бублик с маслом. Не задумываясь, я съедаю их. Не потому, что она заказала их для меня, а потому, что я депрессивный ублюдок, который никак не может найти себе достойного помощника.
Гарольд Дэнверс только что лишился моего доверия.
— Либо ты профукал сделку, либо новая помощница уже сводит тебя с ума, — говорит Роарк, садясь рядом со мной в «High Nine», нашем любимом баре. К счастью, Саттон нет в городе, и я могу свободно общаться со своим лучшим другом.
Уставившись в свой полупустой бокал пива я говорю:
— Она не продержалась и десяти минут.
— Что? — Он смеется. — Но Гарольд Дэнверс…
— Гарольд Дэнверс — лживый кусок дерьма, и я уверен, что он меня подставил.
Роарк заказывает Гиннес, и я бросаю на него взгляд, сомневаясь в его выборе, поскольку в последнее время он предпочитает пить молоко. Он пожимает плечами и говорит:
— Один стакан меня не убьет. — Когда перед ним ставят бокал, он делает крошечный глоток, пена прилипает к его щетине над губой. — Она совсем никудышная?
— Она была надоедливой. Болтала без умолку. Называла меня ворчуном.
— Ну, ты часто бываешь раздражительным, когда находишься на работе.
— Ты бы тоже постоянно злился, если бы работал с идиотами.
Я кручу стакан пива обеими руками на барной стойке.
Он смеется.
— Интересно, что бы подумали твои сотрудники, встретив тебя за пределами офиса. Они бы тебя даже не узнали. Ты совершенно другой.
— Я не смешиваю личную и рабочую жизни. Если бы они знали, что во мне живет парень из братства, они бы перестали меня уважать.
— Уважать или бояться?
— И то, и другое. — Я вздыхаю и машу бармену. Когда он подходит ко мне, я говорю: — Начос с сыром и соусом халапеньо, пожалуйста.
— Конечно.
Он уходит, а Роарк спрашивает:
— Значит, она не переставала болтать, и из-за этого ты ее выпроводил?
— Поверь, ты бы тоже так поступил. Не думаю, что она подходит. Мне следовало сначала провести собеседование с ней.
— Так поступают с новыми сотрудниками обычные бизнесмены, но, опять же, когда это ты был обычным? — Роарк бросает на меня взгляд и спрашивает: — Ты уверен, что это не связано с тем, что ты считаешь ее хорошенькой?
— Ты, блядь, издеваешься?
Он пожимает плечами.
— Просто решил уточнить ещё раз.
— Ты говоришь так, словно я какой-то перевозбужденный мужик, который не может удержать своё хозяйство в штанах. Ванесса была первой и единственной в этом плане, ясно? Больше такого не повторится.
Он вскидывает руки в знак капитуляции.
— Ладно, просто спросил.
Боже. Стоит лишь раз совершить ошибку, и вот какая тебя ждёт слава. Ванесса была ошибкой, причем огромной.
Я нанял ее, основываясь на ее профессионализме, но поздние вечера и ее соблазнительные и наводящие на размышления способности начали изматывать меня, пока одна затянувшаяся ночь не привела к снятию сексуального напряжения между нами.
Я очень быстро погрузился в романтические отношения с ней.
Когда мы расстались, я ясно дал понять своему ближнему кругу, что, несмотря ни на что, мы никогда не будем говорить о ней.