Он качает головой.
— Я воспринимаю мир в виде цифр и уравнений. Кто-то всегда что-то вычисляет, чтобы опередить, обмануть другого человека. Вот почему я постоянно работаю, чтобы не стать чьим-то уравнением.
Уравнения? Я знаю, что нужно быть проницательным, чтобы стать миллиардером, как Рэт, но, конечно, в жизни есть нечто большее, чем уравнения и стремление избежать неприятностей… если только… если только в его жизни нет ничего, кроме уравнений и работы.
Я грустно улыбаюсь ему.
— Кто-то причинил Вам боль, верно?
Он смотрит в сторону, а затем на свои часы. Настало время для избегания, предлог, чтобы сбежать, приближается. Я чувствую это. И, словно по часам, он говорит:
— Я должен идти. Я пришлю Джоэла за тобой, когда закончишь.
Смирившись с его нежеланием открыться, я говорю:
— У него сегодня выходной. Я поеду на пароме. Все в порядке.
Он не возражает. Я понимаю, почему он выбрал такую форму бегства. Один серьезный вопрос, и он хочет убраться отсюда как можно скорее.
— Я попрощаюсь с твоей бабушкой, когда буду уходить. Увидимся завтра.
Он отрывисто кивает и уходит.
— С утра пораньше, — говорю я с улыбкой, но он ничего не отвечает.
Вместо этого он направляется в центр отдыха, а я вздыхаю от досады.
Слишком напористо и слишком рано, Чарли. Кому было под силу причинить ему такую сильную боль?
— Привет, бабушка. Да, я добралась до дома в целости и сохранности.
— Нет, я звоню не поэтому, — говорит она в трубку, истерично плача, отчего все мое тело переходит в режим тревоги.
Я вскакиваю с дивана и начинаю натягивать обувь, забыв, что на мне даже нет брюк.
— Что случилось? Я уже в пути.
— Куда ты собралась?
— Ты плачешь. Завтра я возьму больничный. Что бы ни произошло, просто скажи мне, что случилось. Что-то с… Эрлом? С его сердцем все в порядке?
Очевидно, я подружилась с некоторыми жителями. Сейчас они мне как родные.
— Нет, Чаки, виной всему пруд с парчовыми карпами. Наконец-то в нем водятся карпы.
— Подожди, что? — Я приостанавливаюсь, один ботинок надет, второй наполовину свисает с ноги. — В пруду есть рыба?
— Да. И это благодаря твоему прекрасному боссу, он подарил их центру для пожилых людей от моего имени, а также три скамейки вокруг пруда, чтобы мы могли наблюдать за нашими новыми друзьями. Сейчас их устанавливают. Он оставил мне открытку со словами: С днем рождения. Спасибо, что позволила провести с тобой твой особенный день. Разве это не самая приятная вещь, которую ты когда-либо слышала? — Я плюхаюсь на диван, и вся кровь из моего тела уходит, пока бабушка продолжает. — Мы тут с ума сходим. Мы уже начали составлять список имен для рыбок. Мы будем очень разборчивы в том, как их называть, но могу сказать прямо сейчас: самого красивого из них будут звать Рэт. В этом я не сомневаюсь.
Рэт купил моей бабушке рыб?
И скамейки?
Сердце сжимается в груди от неожиданной мысли и жеста этого грубого и хладнокровного человека.
Следующие пять минут я слушаю болтовню бабушки, но её слова входят в одно ухо и выходят через другое. Потому что все, на чем я могу сосредоточиться, — это противоречивая душа, с которой мне придется столкнуться завтра. Как мне вести себя так, будто все нормально, будто не он только что расколол меня и разнес тепло и радость по моим венам таким внимательным к другим подарком.
Он заставил мою бабушку плакать, и неважно, от радости или от грусти, это все равно редкость. Она собирается назвать в его честь рыбку. В честь моего босса. И именно поэтому он — человек, от которого мне нужно держаться на эмоциональном расстоянии.
Этот человек, внимательный и заботливый, слишком опасен для моего сердца.
Завтра, когда встречусь с Рэтом, он не должен знать, что имеет надо мной такую власть. Он не должен знать, что если бы я не была такой сильной, то ему, возможно, принадлежали бы три очень маленьких кусочка моего сердца. Если бы я не была сильной.