Натирается ли он своим лосьоном Aveeno от Дженнифер Энистон? О боже, я так сильно хочу спросить. Так сильно, что мне даже больно сдерживать этот вопрос.
Очень больно, но я держу рот на замке.
— Нет, потому что он отлично справляется с поставленной задачей, — отвечает он.
Двери открываются, и мы заходим внутрь, задевая друг друга плечами.
Поскольку я неуклюжая и пытаюсь избежать столкновения с ним, обхожу его боком, как полузащитник, но терплю неудачу и падаю на него, так что мы оба ударяемся о стену лифта.
— Какого черта?
— Упс. — Я смеюсь. — Можно подумать, что мы дрейфуем на лодке. Просто пыталась шутливо столкнуться с Вами.
Мои руки ложатся ему на грудь, чтобы я могла оттолкнуться, и вместо того, чтобы сразу выпрямиться, на несколько секунд прислоняюсь к нему, прижимая ладони к его грудным мышцам. Что бы он сейчас сделал, если бы я слегка сжала их? Ну, знаете, такое едва уловимое сжатие его грудных мышц. Заметит ли он вообще?
Конечно, заметит. Сейчас он напряжен, как доска. Любые манипуляции руками будут совершенно точно заметны.
Вместо того чтобы слезть с него, я поднимаю глаза и смеюсь.
— Посмотрите на нас, мы представляем собой бизнес сэндвич, а наша одежда — это мясо.
— Ты что, подбухивала, когда я не обращал на тебя внимания?
— Если бы это было так, этот момент был бы менее болезненным.
Я отталкиваясь от него отступаю назад, когда лифт начинает двигаться. Он ловит меня за руку и поддерживает.
— Серьезно, у тебя что, инсульт или что-то в этом роде?
У меня приступ дурноты, если это кому-то интересно.
— Черт бы побрал эти туфли, — говорю я. — К вечеру они всегда слишком неустойчивы. Думаю, они превращаются в резину, как Золушка превращается в тыкву.
— Она не превращается в тыкву. А вот ее карета — да.
— Ну, — хмыкнула я, — кто бы мог подумать, что босс-всезнайка окажется фанатом диснеевских принцесс? — Я поправляю ремешок сумочки на плече. — Похоже, в ближайшее время я не буду соревноваться с Вами в диснеевских викторинах.
Он отпускает меня и осторожно отходит. Я не виню его. Не знаю, что вырвется у меня в следующий момент, и, честно говоря, я в таком же ужасе, как и он.
— Работать после девяти — не очень хорошо для тебя. Отмечено.
— Возможно, так будет лучше, — соглашаюсь я кивая.
Глава тринадцатая
РЭТ
— Я скучал по тебе. — Теплые руки обнимают меня, а затем я чувствую поцелуй на своей щеке. — Боже, ты отлично выглядишь.
Брэм отступает, наблюдая за мной, на моем лице все еще ощущается след от его губ. Я быстро вытираю его и захожу в квартиру.
— Я полностью поддерживаю наш броманс, но, чувак, целоваться?
— Я очень счастлив, — говорит он, с размаху шлепая меня по заднице. — Я давно не видел своего милашку Рэти.
— Не смей, черт возьми, называть меня так.
Он усмехается и говорит:
— Серьезно, чувак. Я очень скучал по тебе.
— Знаю. Прости. В последнее время было чертовски много работы.
— Ты взвалил на себя больше дел?
— Нет. — Я качаю головой. — Просто стажировка и все такое.
Не то чтобы я на самом деле стажировал Чарли… скорее, она меня.
Я использую цветные ручки для соответствующего дня, мою посуду за нас обоих, поливаю растения, как она мне сказала. Господи, я даже насвистываю тематические песни, как она предложила, и уверен, что больше всего сэру Драгомиру нравится песенка «Колеса у автобуса». С тех пор как я начал насвистывать именно эту мелодию, его листья, кажется, стали более блестящими.
— Ах да, новая помощница. Она тебе все еще нравится?
— Да. — Мы идем на кухню и садимся за барную стойку. — Она достойно справляется с работой.
— Рад слышать, учитывая последние неудачи с помощниками. Может, она сможет чаще назначать встречи с моим участием. Я даже не мог поговорить с тобой о свадьбе. — Он морщится. — Ты правда не против, чтобы она состоялась в твой день рождения?
— Да. Чувак, мне все равно. Меня волнует только то, что вы двое поженитесь и проведете лучший день в жизни. — Я указываю на него. — И не надо мне торта.
— Слишком поздно, он уже заказан, и на нем будет изображение твоего пениса.
— Заткнись, блядь. — Я смеюсь. — Откуда у тебя вообще изображение моего члена?
— Второй курс, колледж…
— Ох, блядь. — Я снова смеюсь, вспоминая ту ночь, когда был настолько пьян, что бегал по студенческому общежитию, показывая каждому парню, который еще не вырубился свой «вертолет». Да, до того, как стал Рэтом Уэстином, генеральным директором компании с оборотом в миллиард долларов, я был Рэтом Уэстином, который, когда напьется, показывает всем свой член. — Я, кажется, говорил тебе избавиться от этих фотографий.