— Да, я так и сделал. Я убрал их прямо в банковскую ячейку и надежно спрятал в банке, чтобы использовать, когда они мне понадобятся, для шантажа.
— И ты собираешься использовать эту возможность для шантажа, чтобы подарить мне торт с пенисом на своей свадьбе? Как думаешь, понравится ли Джулии петь «С днем рождения», держа в руках торт с изображением моего члена в день своей свадьбы?
Он почесывает щеку.
— Хм, верное замечание. Миссис это точно не понравится. Похоже, нам придётся приберечь твою наготу для другого раза.
— Не могу дождаться. — Я смеюсь. — Что еще новенького?
— Приглашения разосланы, цветы выбраны, так что все начинает становиться официальным.
— Что значит, все становится официальным? Вы, ребята, уже заплатили за аренду помещения.
— Я говорил тебе, что у нас будет венецианский час? (прим. пер.: Венецианский час — это замечательная и легендарная сицилийская традиция, согласно которой жених и невеста (или хозяева) угощают своих гостей великолепной выпечкой, тортами, мороженным, десертами, свежими фруктами и кофе).
— Правда? Я был только на одной свадьбе с венецианским часом, и это было так чертовски вкусно, что я думал, мне станет дурно от переедания сладостей.
— Мы решили устроить его, благодаря тебе. Мы заказали огромное количество эксклюзивных пирожных, так что считай это подарком на день рождения.
Я усмехаюсь и честно говорю:
— Я собираюсь выставить себя дураком на вашей свадьбе. Люди будут спрашивать, где твой шафер, а я буду сидеть, забившись в угол, с расстегнутыми штанами, с шоколадом, стекающим по лицу, в состоянии пищевой комы.
— Я позабочусь о том, чтобы фотограф сделал несколько снимков, чтобы добавить их в свой ящик для шантажа.
— Жестоко, — говорю я, наливая себе шоколадное молоко. — Хочешь?
— Ты же знаешь, что хочу.
Пока я наливаю каждому из нас по стакану шоколадного молока — не удивительно, что в его холодильнике оно есть, — дверь распахивается, и входит Роарк держа Саттон за талию, и они обнимают друг друга.
Я помню, как Роарк начал говорить о Саттон. Он был настолько увлечен ею, что я сразу понял: он не сможет оставить ее, и как бы ни старался бороться с этим, в конце концов он сдался.
Я никогда не видел его более счастливым.
— Привет, ребята, — окликнул он, помахав рукой. — Налейте мне стаканчик, ладно? — Он поворачивается и спрашивает Саттон: — Хочешь шоколадного молока?
— Нет, спасибо. — Сбитая с толку, она спрашивает: вы, ребята, пьете только молоко?
— Ага, — отвечаю я, протягивая стаканы.
Мы чокаемся и начинаем пить, сладкий шоколадный вкус то, что надо.
Брэм позвонил мне как-то вечером и пригласил на вечер игр. Он сказал, что ему нужно кое-что обсудить со мной, но сначала он хотел бы умаслить меня какими-нибудь закусками и играми. Меня так и подмывает отвести его в сторонку и спросить, о чем именно ему нужно поговорить, но я знаю, что он сделает это, когда будет готов.
Итак, наступил вечер игр, и угадайте, кто оказался не в своей тарелке? Вот этот парень.
— Где Джулия? — Спрашиваю я, думая, что моя сестра уже вышла бы, чтобы обнять меня.
— На конференции. Она презентует созданную ею систему подбора. Это очень важно.
— О, потрясающе. Я удивлен, что она не рассказала мне об этом.
— Это произошло в последнюю минуту, что, конечно же, вывело ее из себя. Ты же знаешь, как она любит готовиться.
Да, она очень ответственная.
— Значит, сегодня только мы? — Спрашиваю я, хлопая в ладоши и переходя в гостиную, где на кофейном столике разложены кусочки пиццы, чипсы, сосиски в тесте, самый маленький в мире поднос для овощей и крендельки, а также карточки с картинками, таймер и маркеры для белой доски.
Раздается стук в дверь, и Брэм говорит:
— Я пригласил Лайнуса, и он придёт с другом. Это, должно быть, они.
Как только Брэм произносит «Лайнус», у меня внутри все сжимается, и я понимаю, кто его друг.
— Лайнус, свет моей жизни, — говорит Брэм, открывая дверь.
Если бы я не был так увлечен мыслями о том кого он привел, меня бы слегка оскорбило, что Брэм назвал другого человека светом своей жизни.
— Спасибо за приглашение. — Он протягивает поднос с молочными коктейлями и говорит: — Принес наши любимые.
— Я готов расцеловать тебя, — говорит Брэм, — но это создаст серьезный кадровый кошмар. — Он оглядывается по сторонам. — Ты привёл кого-то с собой?