Мое тело пульсирует от этой мысли, от желания протянуть руку, сократить расстояние между нами и взять то, что хочу. Это желание такое мощное, что мне приходится мысленно отчитывать себя и приказывать своим ногам сделать шаг назад, прежде чем совершу колоссальную ошибку, например, поцелую лучшую помощницу, которая у меня когда-либо была.
— Спасибо за сегодняшний вечер, — говорит она. — За то, что выслушали меня и мои истории.
Восстанавливая дыхание, говорю:
— Не стоит благодарности, но вот что я тебе скажу: если я когда-нибудь встречу твоего бывшего, он очень тесно познакомится с моим кулакам.
— Вы собираетесь избить его из-за меня? — спрашивает она с юмором в голосе.
— Да, блядь, за то, что лишил тебя и твою бабушку особого момента. Этот парень заслуживает гораздо большего, чем разговор с моими кулаками. Гораздо большего.
— Мне нравится Ваша забота… мистер Уэстин. — Она снова прижимает палец к моей груди, и у меня возникает сильное желание схватить ее за этот палец и притянуть к себе еще ближе. — Если серьезно, спасибо, что выслушали. И я надеюсь, — она делает паузу и многозначительно смотрит мне в глаза, — надеюсь, Вы не думаете, что я все еще тоскую по нему.
— Надеюсь, что нет, — говорю я, недоумевая, почему она хочет это подчеркнуть.
Почему она продолжает прикасаться ко мне. Почему язык ее тела притягивает меня, заставляя думать о грязных, непристойных вещах.
— Нет. Моя любовь к нему закончилась в тот день, когда он бросил меня у алтаря.
— Хорошо, иначе мне пришлось бы надрать и тебе задницу.
Она хихикает и постукивает ногой по моей.
— Хотела бы я посмотреть, как Вы попытаетесь.
— Осторожно, «Пенис во множественном числе», я могу тебя завалить.
Ее глаза округляются от удивления.
— Вы назвали меня пенисом во множественном числе.
— Ты сама себя так назвала. — Я улыбаюсь, и ее лицо загорается еще больше. И прежде чем сделаю то, чего никогда не смогу изменить, я говорю: — Увидимся в понедельник… Кокс.
Не давая ей шанса ответить, разворачиваюсь и направляюсь к лифту, чувствуя себя немного бодрее. Время, проведенное с Чарли, пошло на пользу, я зарядился энергией и почувствовал себя так, будто хожу по облакам.
Если бы только я мог отплатить ей тем же.
Улучшить ситуацию.
Подарить ей и ее бабушке прогулку к алтарю, которую они заслужили.
— Что вы здесь делаете? — спрашиваю я Брэма и Джулию, открывая дверь в свою квартиру, и вижу, что они стоят по другую сторону с коробкой пирожных в руках. В последнее время я все чаще посещаю спортзал благодаря тому, что потребляю много кондитерских изделий.
— Мы можем поговорить с тобой, пожалуйста? — спрашивает Джулия, выглядя очень извиняющейся.
Я шире открываю дверь и прохожу в гостиную устраиваясь на диване. Они следуют за мной и садятся по обе стороны от меня, кладут коробку с пирожными мне на колени и открывают ее.
Никаких денишей.
Но… внутри моё любимое лимонное итальянского печенья в форме капель, посыпанное сахарной пудрой.
Ого, они очень сожалеют, раз привезли мне эти печенья, потому что им пришлось ехать за ними в Бруклин.
— Вы сами их купили или послали кого-то за ними? — спрашиваю я.
Джулия протягивает мне телефон и показывает фотографию, на которой они в маленькой итальянской пекарне, в которой я хотел бы жить, сидеть целый день в углу и запихивать в рот эти великолепные печенья снова и снова, до тех пор пока не впал бы в сахарную кому.
— Хорошо.
Я беру одно печенье и запихиваю его в рот, позволяя лимонному, маслянистому вкусу впитаться в мои вкусовые рецепторы.
Блядь, потрясающе.
Брэм тянется за печеньем, но я отдергиваю руку.
— Какого хрена ты себе позволяешь?
— Поделишься? — спрашивает он.
Я качаю головой.
— Нет. Оно мое.
Словно ребенок, обхватываю коробку обеими руками и прижимаю к себе.
— Может, хватит меня мучить? — спрашивает Брэм, снова откидываясь на спинку дивана. — Мы не разговаривали целую неделю, и у меня начинается психическое расстройство. Ты не можешь продолжать на нас злиться.
— Не могу? — спрашиваю я, собираясь разразиться тирадой, когда вмешивается Джулия.
— Нет, не можешь. Ванесса — моя подруга, Рэт. Вы оба виноваты в разрушении отношений и знаете об этом. Нельзя строить из себя жертву, когда вы оба виноваты.
Я знаю, что она права, но не хочу слушать, что правильно в данный момент. Я хочу злиться, хочу выместить на них злость, хочу, чтобы им было так же плохо, как и мне, потому что именно так поступают зрелые мужчины.