И вот так, внезапно, мое счастье превращается в огромный комок вины. Это не навсегда. Это временно, фарс, просто идея, не для счастья на всю жизнь. И, не зная, ничего о здоровье бабушки, я понятия не имею, как долго мне придется жить в этой лжи.
Она была бы счастлива, если бы узнала правду? Если бы она знала, что я буду несчастна после этого?
Будучи проницательным человеком, Рэт подходит и обнимает мою бабушку.
— Я счастливчик. Впервые увидев ее, я понял, что она не такая, как все. Оставалось только выяснить, почему.
Если вспомнить, то это утверждение довольно правдиво. Наша первая встреча была не очень, мягко говоря. Он был груб, я пыталась выгнать его с конференции, на что не имела права, но потом, когда села выпить кофе с ним и Лайнусом, он скорее наблюдал за мной, чем осуждал. Он наблюдал, и я помню, как чувствовала его оценивающий взгляд.
Что-то в этом общении покорило его, и я задавалась вопросом, что именно.
— Ох, я пойду переоденусь, и после мы сможем отпраздновать. Это самая лучшая новость на свете.
Бабушка насвистывает «Мы направляемся в церковь», направляясь обратно в спальню.
Подавленная, я плюхаюсь в кресло, и Рэт быстро подходит ко мне. В порыве чувств я говорю:
— Она так счастлива, а это все ложь.
— Но разве ты не этого хотела? Чтобы она была счастлива? — спрашивает он, присаживаясь на кофейный столик напротив меня.
— Да, но меня мучает совесть.
— Да. — Он проводит рукой по волосам. — Чувство вины не из приятных, но подумай об улыбке на ее лице.
— Ты тоже чувствуешь себя виноватым?
— Конечно. Я не люблю обманывать людей. Я честный человек. Честный бизнесмен. Один из самых честных в этом городе, и мне это… неприятно. Но я знаю, насколько вы близки с бабушкой, как много — это значит для вас двоих, и думаю, нам нужно сосредоточиться на этом.
— Ты прав. — Я пожала плечами. — Ладно, мы справимся. Ничего особенного, верно? Просто нужно спланировать свадьбу и пожениться.
— Мы пригласим не менее пятисот человек.
— Что? — Спрашиваю я, и у меня отвисает челюсть. — Откуда, черт возьми, ты знаешь пятьсот человек? Пожалуйста, скажи, что ты шутишь. Не думаю, что смогу сделать это перед толпой. Я имею в виду, пятьсот человек, ты собираешься арендовать стадион? Как, по-твоему, в церкви может уместиться столько людей? Им придется свисать со стропил в детских колясках взрослого размера, а что будет, если они упадут? Нам придется вызвать скорую помощь, что приведет к еще большему количеству погибших. Ты же несерьезно. Пятьсот человек — это слишком много.
Рэт откидывается назад, опираясь на руки, и его грудные мышцы сотрясаются от смеха.
— Видишь? Я могу быть веселым.
— Что-что?
— Ты просила меня расслабиться, вот я и расслабился. Пятьсот человек — это, конечно, слишком много. У нас будет уединенная церемония, максимум двадцать человек. Но разве это не было забавно?
Я прищуриваюсь, указываю на него.
— Думаешь, это смешно? Ох, подожди, суженый. Твое время придет.
Он игриво шевелит бровями.
— Не могу дождаться.
— Да, они немного шокированы, но они рады за тебя.
Звонок родителям — это было весело. Бабушка настояла на том, чтобы мы общались с ними по FaceTime, чтобы они увидели, какой Рэт «красавчик», и он сможет покорить их своим интеллектом. Ну, он, конечно, покорил, но они все равно были обеспокоены. После окончания разговора они написали мне, и спросили, уверена ли я в этом — ну, знаете, ведь я знаю своего босса совсем недолго.
Я заверила их, что моя любовь к нему сильна, несмотря на малый срок знакомства.
И, черт возьми, я не думала, что стану дочерью, которая так много врет своей семье. Не могу сказать, что мне нравится этот аспект нашего делового соглашения.
— Могу поспорить, завтра они пришлют поздравительное печенье. — Бабушка зевает и вытягивает руки над головой. — Я устала. Столько впечатлений и вкусной еды. Мне пора спать.
Рэт тоже встает из-за обеденного стола и говорит:
— Я оставлю вас, чтобы вы могли отдохнуть.
— О, нет, нет, нет. — Бабушка качает головой. — Не желаю слышать ничего подобного. Может, я и старая, но не старомодная. Я знаю, что вы двое хотите провести ночь вместе. Оставайся, оставайся.
О, боже.
— Бабушка, — быстро говорю я, захлебываясь слюной от быстрого вдоха, который сделала, когда она предложила эту идею. — У Рэта здесь нет вещей.