Определенно, это не то, что мне нужно было знать, потому что утренний секс — одна из моих любимых вещей на свете. Проснуться от того, что тебя трахают? Ничто не может сравниться с этим.
— Ты возбуждаешься по утрам? — спрашивает она, и я понимаю, что это потому, что она чувствует себя очень неловко и, возможно, хочет умереть от унижения.
Так что, поскольку я хороший парень, я говорю:
— Обычно я просыпаюсь со стояком, так что да, наверное, так и есть.
Возможно, удивленная моей откровенностью, она застенчиво улыбается и говорит:
— Что ж, я рада, что не одна такая.
— Но я не трусь о ноги людей, представляя их в образе Дэвида Хассельхоффа.
— Боже, я сказала это вслух?
— Ты также назвала меня мамой, что немного пугает, учитывая, что ты носишь мое кольцо на пальце.
Она смотрит на свою руку, а потом снова на меня.
— Боже, ты прав. Я ношу твое кольцо. Это правда случилось вчера?
— Да.
Ладно, вот что странно. По сути, это должно быть крайне неловко. Не могу представить, чтобы какая-нибудь другая женщина могла спокойно обратиться к своему боссу, находясь в его спальне, только что оттрахав его ногу… как это делает Чарли. И я не могу не восхищаться ею за это. Она уморительная, освежающая, откровенная и… конечно, если быть до конца откровенным… чертовски сексуальная. Вчера утром я и подумать не мог, что утро вторника будет таким. По крайней мере, все… спокойно.
Она вздыхает и наклоняет голову.
— У тебя сегодня утром стояк? Или не совсем.
— Серединка на половинку. — Я пожимаю плечами. — Он не вялый.
— Правда?
Она пытается заглянуть мне через плечо, но я прикрываюсь одеялом.
— Что, черт возьми, ты себе позволяешь?
Она делает паузу и задумывается, а затем смеется.
— Хм, не знаю. Должно быть странно, что твой стояк разглядывает помощница, да?
— Думаю, да.
— Да. — Она поджимает губы. — Я тоже так думаю.
Затем ни с того ни с сего она хватает подол своей пижамы и стягивает ее через голову, обнажая крошечную майку, прилипшую к ее телу. Я вижу, очень мало, потому что свет едва проникает в комнату, но этого достаточно, чтобы мой вялый пенис превратился в полноценный стояк.
Грудь среднего размера, я бы сказал второй размер, с твердыми сосками, которые выглядят так, будто хотят вырваться наружу через тонкую ткань ее майки. Боже, они идеальны, именно этого я боялся. Мало того, что мне нравится ее личность и улыбка, так теперь еще и ее сиськи.
— Боже, в этой постели словно в печи. Я чувствую, что перегрелась.
Она залезает под одеяло и снимает с себя штаны, что означает только одно: Чарли в моей постели, в нижнем белье.
Господи Иисусе.
Словно не понимая, что делает со мной, она вытягивает руки над головой, обнажая небольшой участок кожи над талией.
— Сколько сейчас времени? Здесь очень темно.
Я бросаю взгляд на телефон, и чуть было не спрыгиваю с кровати, но из-за ситуации со стояком остаюсь на месте.
— Вот черт, уже восемь.
— Что? — Она вскакивает с кровати и начинает бегать по комнате. — Мы опаздываем.
С болью наблюдаю, как ее маленькая упругая попка мечется по комнате в маленьких розовых трусиках, волосы в диком беспорядке, а майка едва прикрывает грудь, когда она наклоняется к своему чемодану.
Я открываю шторы, впуская яркий дневной свет.
Забавно, Чарли, спеша в душ, спотыкается о свой чемодан, разбрасывая повсюду одежду, даже желтые стринги, которые она выбрала на сегодня. Черт, она носит стринги под рабочей одеждой?
Пока она тянется за стрингами, я говорю:
— Ты ведь понимаешь, что я босс, и ничего страшного, если мы опоздаем?
Она замирает, а затем садится. Ее лицо расслабляется, когда она говорит:
— Ты прав, и я невеста босса, а значит, мне многое может сойти с рук.
— Ну, давай не будем увлекаться. Ты по-прежнему должна придерживаться тех же стандартов, что и все остальные. Просто теперь тебе разрешено делать мне минет.