— Напоминаю, что я все еще контролирую ситуацию, несмотря на то, что ты думаешь иначе. Не забывай, что я твой босс, Чарли.
— Ты можешь быть моим боссом в офисе, но не в спальне.
Она отбивается от моих рук, пока я не освобождаю ее. Она отстраняется, выходит из ванной, а затем сбрасывает полотенце, и перед моим взором предстаёт ее спина. Ее задница совершеннее, чем я мог представить. У меня руки чешутся отшлепать ее, чтобы проучить, но чем дальше она заходит в комнату, тем больше растворяется в темноте. Затем она делает то, чего я не ожидал: опускается на кровать, повернувшись ко мне спиной.
Совершенно, блядь, голая, в моей постели… в нашей постели.
Отворачиваясь, я хватаюсь за стойку в ванной и смотрю в зеркало. Мои плечи практически касаются ушей от того, насколько я напряжен. Моя челюсть сжата так сильно, что я боюсь сломать коренные зубы, а мой член, блядь, твердый как камень, прижимается к ткани боксеров. Ебать. Зачем она это делает? Что, черт возьми, она пытается сказать своими действиями? Почему женщин так трудно понять? Она намекает на то, чтобы я сделал первый шаг? Уверен, она знает, насколько соблазнительна. Должна знать. В своём возбужденном состоянии я ведь ничего не придумал? Я слышал ее сегодня утром, но, конечно, это не значит, что она хочет, чтобы я ее трахнул.
— Если собираешься жениться на мне, ты стопроцентно отдашься мне, ты понимаешь?
Неа. Не понимаю. Блядь.
Я быстро убираю контактные линзы, пытаясь вернуть хоть какое-то подобие самообладания, прежде чем прыгнуть в постель, но чем дольше остаюсь в ванной, тем дольше ожидание того, что заберусь под простыни, убивает меня, доводя до грани безумия. Выключаю свет в ванной, уличный свет освещает комнату. Он очерчивает силуэт ее тела, когда я забираюсь в постель. Я подумываю о том, чтобы снять боксеры, но не хочу пугать ее. И при этом не хочу ничего предполагать.
С трудом сглотнув, спрашиваю:
— Тебе комфортно?
— Ммм… очень.
Ебучий случай, изданный ею звук удовлетворения, заставляющий мой член вздыматься к небу, сводит на нет мою сдержанность.
Мне потянуться к ней?
Прикоснуться к ней?
Провести рукой по ее спине?
Позволить себе поддаться сладкой пытке, которую испытываю, боли, пронизывающей мои кости?
Я лежу на спине, закинув руки за голову, и смотрю в потолок, в голове проносится миллион вопросов, но один самый отчетливый среди них.
Я не буду трахать свою помощницу. Я пообещал себе, что не буду. Это означает…
Я не собираюсь ничего делать. Она голая, и это ее выбор. Я не собираюсь этим пользоваться, как бы больно это ни было.
Этого не случится.
— Спокойной ночи, Рэт.
Я прикусываю щеку и спокойно говорю:
— Спокойной ночи.
Поворачиваюсь на бок, закрываю глаза и пытаюсь немного поспать, несмотря на неистовую эрекцию.
— Ааа, блядь, — хрюкнул я, кончая в слив душа, моя рука злобно пульсировала.
Я встал раньше будильника, потому что не только не мог заснуть из-за бушующих мыслей, но у меня был самый огромный стояк, о котором нужно было позаботиться.
Я прислоняюсь к плитке, позволяя воде каскадом стекать по телу, пока перевожу дыхание.
Две ночи.
Я выдержал две ночи, не прикасаясь к ней. Я должен получить чертову медаль за свою выдержку.
Я снова ополаскиваюсь, вытираюсь насухо и оборачиваю полотенце вокруг талии.
Когда выхожу из ванной, жалюзи уже подняты, Чарли сидит на краю кровати в моей рубашке, которую я носил вчера.
— Доброе утро, — говорю я хриплым голосом.
Она встает и откидывает волосы из-под рубашки. Повернувшись ко мне, замечаю, что она застегнула только несколько нижних пуговиц, а остальные оставила расстегнутыми, открывая великолепный вид на живот и декольте. Господи, у этой женщины, безусловно, самое сексуальное тело, которое я когда-либо видел, и она знает, как продемонстрировать его, чтобы свести мужчину с ума.
— Доброе утро, суженый босс. — Она неторопливо подходит ко мне и говорит: — Надеюсь, ты не против, что я одолжила твою рубашку. Я подумала, неприлично, входить в ванную голой.
Стиснув зубы, я спрашиваю:
— Но спать голой ты считаешь прилично?
— Ты словно обогреватель. Я не хотела снова изнывать от жары. К тому же, твои простыни потрясающе ощущаются на голой коже.
Она похлопывает меня по груди, но теряет былую уверенность, когда я обхватываю ее запястье и нежно провожу ее рукой по груди, прессу, до самого края полотенца.
Она поднимает на меня глаза, и я молча призываю ее снять полотенце, проверяя, сделает ли она первый шаг.